— Все время думаю. Но я-то знаю, что думать много опаснее, чем думать мало, по крайней мере в нашем бизнесе. Мы могли бы отправиться домой с неотснятыми пленками завтра, но на студии нам спасибо не скажут, а наорут за выброшенные на ветер деньги — отчитаться за поездку нам будет нечем. Учитывая здешнюю обстановку, задуманная эпопея вряд ли получится. Если же мы привезем какую-то чепуху, ее наверняка будет невозможно использовать. И как раз это верный путь к увольнению. А вот в куче отснятых бобин кое-что может оказаться ценным…
— Начинаю понимать, — медленно проговорила я. — Ты рассчитываешь взять их в тиски, полагая, что, если мы отснимем много материала, единственным выходом для студии, с учетом вложенных затрат, будет создание фильма на нашем материале.
— Верно. Дешевле будет закончить начатое, чем начинать что-то новое. И закончить с тобой, Рокси. Об этом мы позаботимся. Мы будем снимать тебя в каждой возможной сцене, во всех возможных настроениях, в любом действии. Мы сделаем так, что женщина-тигр превратится в домашнюю кошечку. — Дэн развел руками. — Ну как, детки, хотите играть в моем саду?
Мы хотели. Собственно, что мы теряли? График предписывал нам покинуть Гурроч-Вейл на следующий день. В сложившейся ситуации нам оставалось либо следовать плану Дэна, либо возвращаться домой с пустыми руками. Последний вариант вроде надежнее, но все мы были игроками. Нельзя не быть игроком, если ты занят в индустрии развлечений. Нас могли как уволить за самоуправство, так и превратить в героев. Степень риска была высока, но высока была и ставка вероятного успеха.
Джи Ди, скорее всего, согласился с идеей Дэна больше ради меня, нежели из-за перспективы возможной удачи, хотя я видела, что смелость замысла Дэна захватила его воображение. Лично он не рисковал ничем, как бы дело ни обернулось. Вспомнив о его ране, я предложила, чтобы съемку вел Нордж, но Джи Ди и слышать об этом не захотел.
Он даже настаивал, чтобы Нордж вообще не принимал участия в деле, так как после всего происшедшего просто не желал работать с ним.
Мы были готовы приступить к съемкам, а Керк все не возвращался. Наши сомнения относительно того, следует ли нам сообщить ему о наших планах, в конце концов разрешились тем, что это не имеет большого значения, — ведь мы не собирались выходить за пределы усадьбы, а время торопило нас. Но мы ошиблись.
Наш энтузиазм быстро подвигал дело вперед, и вскоре все сцены с моим участием возле бунгало были отсняты. Джи Ди предложил поработать в каучуковой роще. Мы загрузили все необходимое в джип и отправились туда.
Переходя от одной придуманной сцены к другой с воодушевлением, присущим скорее кинолюбителю-энтузиасту на пикнике, чем троим битым профессионалам, мы незаметно для себя потеряли ориентацию. В общем-то, это было предсказуемо в условиях окружающего нас однообразия в виде ровных рядов гевей и при присутствии по причине послеполуденной сиесты рабочих.
Дэн сдержал свое слово: камера была постоянно нацелена на меня. Я то бежала на камеру, то убегала от нее, я влезала на дерево и спускалась с него, падала на землю и поднималась. Это продолжалось до тех пор, пока я не взмокла от пота и не задышала как после марафонского бега. Наконец и сам Джи Ди объявил, что больше он снимать не в состоянии.
Спотыкаясь от усталости, я пошла к месту стоянки джипа, оставив мужчин собирать аппаратуру. По пути заметила огромную поляну диких роз и, влекомая ностальгическим желанием ощутить их аромат, свернула к ним. В результате я оказалась вне поля зрения своих друзей. Это было глупо, конечно, но все мое внимание сконцентрировалось на цветах, которые я собиралась сорвать и прикрепить к своему…
Что-то мягкое и липкое, похожее на прочную сеть, неожиданно окутало меня сверху. Мне показалось, что я попала в паутину гигантского паука. Вот паучьи лапы обхватили меня, а одна, грязная и зловонная, стиснула мой рот, не дав мне крикнуть. Охваченная ужасом, я стала бороться с неистовством плененной мухи. Удар по голове заставил меня прекратить сопротивление…
Странная мысль о гигантском пауке настолько овладела мною, что я, перед тем как открыть глаза, была почти уверена, что нахожусь в огромном гнезде. Этому кошмару способствовало и то, что я все еще была опутана чем-то непонятным, принятым мною за паутину. В следующее мгновение я поняла, что меня связали веревкой, а паутина не что иное, как обыкновенная рыболовная сеть. Сделав это утешающее открытие, мой мозг смог работать более рационально, и я осмотрела место своего заключения.
То было небольшое узкое помещение с низким потолком и полом из бамбуковых планок, на них я лежала. Сначала я подумала, что это какая-то крошечная лачуга. Но лачуги не движутся, мелькнула у меня мысль, а моя тюрьма определенно не стояла на месте. Повозка? Автомобиль? Но не было ни тряски, ни стука мотора. И тут до меня дошло: скользящее движение, ритмичный подъем и спуск — я находилась в лодке. Конечно же! Это объясняло и наличие рыболовной сети. Но чья лодка? Куда она плывет?
