— Федор. Паренек-охранник. Он видел, чтоя был совершенно спокойным, в рабочем, можно сказать, состоянии. А тут ты наскочил ястребом.
— Лихо. У тебя, Рыч, уже и не разберешь, где вранье, где правда… А ведь сейчас ты первым нож достал!
— Первым и спрячу.
— Хорошо. Давай поговорим спокойно…
— Давай, — сказал Рыч, но, вместо того чтобы спрятать нож, сделал выпад, сначала ложный, а по-том настоящий.
Но Миро не сплоховал: не поверил в ложный выпад и увернулся от настоящего.
И тут в лощинку спустился Баро. Зычно, по-хозяйски крикнул:
— Эй, ромалэ, прекратите!
Как у всякого начальника, были у Зарецкого приступы начальственной строгости. Когда ему казалось, что все идет вкривь и вкось. И если немедленно не исправить положение, то вся с таким трудом налаженная и отстроенная система рухнет, как карточный домик.
Вот и сейчас Баро хотел уже поехать куда-то на объект по делам. И вдруг… заметил, что в охранной будке только один человек.
Непорядок!
Что этот Рыч себе думает?
Напарник его, человек новый, с ходу доложил, что к Рычу пришел какой-то рома, злой сильно. И они вдвоем ушли куда-то туда, в сторону лощинки. Баро тут же выскочил из машины и пошел разбираться, что за дела такие важные мешают его главному охраннику быть на своем боевом посту?!
И пришел вовремя, до кровопролития.
— …Я спрашиваю, ромалэ, что здесь творится?! Миро и Рыч промолчали. Только ножи тускло поблескивали в их руках.
— Миро?!
Миро опять не ответил.
— Я тебя спрашиваю, что здесь происходит… Миро, почему ты молчишь? Напасть на моего охранника — это то же самое, что напасть на меня. Неужели ты не понимаешь!
— Понимаю, Баро. Простите. Но я не мог поступить иначе. Рыч бросил тень на ваше доброе имя.
— Рыч, это правда?!
Рыч спрятал наконец нож. И отвел взгляд в сторону.
— Баро, он пытался убить человека, — продолжил Миро. — И теперь люди считают, что Зарецкий приказал ему это сделать.
— Что-о?! Рыч, почему ты молчишь? — Баро в упор посмотрел на своего охранника.
— Я все сказал, что хотел. А теперь пусть и он хоть что-то скажет, — Миро выбрался из лощинки и пошел в сторону дома Зарецкого.
Новичок, сидевший в охранной будке, уж и не знал, что думать. Первый день работы — и уже столько событий. То какой-то парень (кажется, жених Кармелиты) увел начальника. Потом Баро начал ругаться и ушел за ними. А теперь этот жених вернулся один и хочет пройти к Кармелите. Хорошо, пусть идет. Но интересно, а чего же это Баро с Рычем так долго не идут?
Про себя Миро сразу же отметил, что Кармелита не так грустна, как была в последнее время. Уже хорошо.
— Здравствуй, Миро, — она чмокнула его в щечку, но не как невеста, скорее по-сестрински.
— Здравствуй, Кармелита, я хочу поговорить с тобой.
— О чем?
— О Максиме. Я сегодня был у него.
— Ты? У Максима?
— Да. Представь себе. И не нужно удивляться. Хотя… представляю, как ты сейчас удивишься… Я сказал Максиму, что готов помочь вам бежать…
— Ты?!
Кармелита посмотрела на жениха так, как будто никогда раньше его не видела.
— Миро, родненький, но почему?.. Как ты мог на это решиться?
— Да потому что я хочу, чтоб ты была счастлива. И вижу, что ты его любишь. А он — тебя.
— Миро, Миро… — Кармелита хотела обнять его, но он убрал ее руки, как будто эти объятия могли ранить.
— Кармелита, не надо. Я никогда не думал, что смогу сказать такое, но вот — сказал.
— И что же Максим ответил?
— Он сказал, что ты не будешь счастлива, если поссоришься с отцом и всем Своим родом. И что твой отец станет мешать нам.
— Да? Вот так? Спасибо Максиму за заботу… Он, кажется, собирался уехать из Управска?
— Нет, он не уедет из нашего города.
— Как не уедет? Кому он здесь нужен, маячить перед глазами!
— Не волнуйся, он сделает все, чтобы не попадаться тебе на глаза.
Кармелита нервно хохотнула:
— Ну, ребята, я смотрю, вы там просто соревновались в благородстве. Такой открытый чемпионат Управска по самопожертвованию! А меня кто-нибудь спросил, чего хочу я?
— Вот для этого я и пришел, Кармелита, чтобы спросить: чего ты хочешь?
— Ты решил узнать, чего я хочу?
— Да.
— Если честно, — сказала Кармелита с какими-то нервными нотками, — я хочу только одного — покоя.
Миро вдруг почувствовал, что она сейчас с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на истерику.
— Покоя, понимаешь? Ты сватал меня. Я — твоя невеста. И я не собираюсь отказываться от своих слов. Потому что я не могу больше выносить все, что вокруг нас творится. Не могу!
— Правда?
— Правда. Я выйду за тебя замуж! И сделаю все, чтобы у нас с тобой была настоящая цыганская семья! Только и ты не позволяй мне больше ни в чем сомневаться. Не позволяй!
— Хорошо. Я… я обещаю тебе, что сделаю все, чтоб ты была счастлива!
— И еще… Сделай, пожалуйста, так, чтобы мы с тобой уехали из этого города. Понимаешь, я просто хочу уйти с тобой и с твоим табором.
— А ты не боишься, что твой отец будет против?
— Я уже столько раз этого не боялась, — грустно улыбнулась Кармелита. — И потом, у цыган жена всегда должна идти за мужем. Разве не так?
