Рыч промолчал, но мысленно согласился с собеседником. И мысленно же похвалил его за чутье.
— Что ж ты, Рыч, все в игрушки играешь? Пугаешь человека по телефону. Зачем тебе это нужно?
— Баро меня оскорбил. Я хотел отомстить. И потом — ты же сам мне добро на это дал.
— Дал. Хотел, чтоб ты потешил свое оскорбленное самолюбие. Ну как, потешил?
— Да. Но еще не все. Я хочу, чтобы он помучился, чтобы его презирал каждый цыган. Тогда он поймет, что значит быть изгоем.
— Зачем? Рыч, не увлекайся. От этого денег больше не станет. Дела надо делать с холодной головой и не поддаваться чувствам.
— Ладно, согласен. Что дальше делать будем?
— Вот это уже вопрос по существу. Я так прикинул, что настало время “ч”. Ты должен предъявить Зарецкому четкие требования. И назвать сумму, которую мы хотим получить за его золото. Все понял?
— Понять-то понял. Только посоветоваться надо. Сколько запросим с Баро? Я предлагаю…
— Рыч, не надо ничего предлагать. Такие вопросы здесь решаю я.
— Почему?
— Потому, что ты хорошо кидаешь ножи, но плохо знаешь людей. И к тому же ты сидишь взаперти, ничего не знаешь… А я тут еще справки наведу. В общем, цифры я тебе дополнительно назову.
— Договорились. Ну что, прощаться будем?
— Нет. Постой. Ты, Рыч, человек активный — нельзя тебе взаперти сидеть, на хате. Ведь так?
— Так, — ухмыльнулся Рыч. — От людей уже отвык, скоро выть начну.
— Ну, людей я тебе не обещаю. Для тебя сейчас большие компании опасны. Обойдешься обществом Руки и Лехи. Но вот местечко поинтереснее я тебе нашел. Курорт, можно сказать.
— Да?
— Да! Пещеры над Волгой. После того, как там пара городских “ботаников” заблудилась, их прикрыли немного…
— Ну, спасибо, удружил…
— Да не пыли, не пыли. Ничего там опасного. Просто нужно голову иметь. Да не бухать по вечерам. Атак — чудное место. Вид на Волгу отменный. На твоей нынешней хате рюкзачок уж собран. Ну и золотишко, само собой, тоже туда же забери. А то оно в камере хранения, ячейка 1648, уже запылилось маленько.
Глаза у Рыча округлились:
— А про золото ты откуда знаешь?
— Думалось мне, ты все же умнее. Понимаешь, я перед братвой смотрящий по этому городу. И потому все должен знать.
Света с нежностью смотрела на Кармелиту. Вот это и есть настоящая дружба. Сколько всего накручено в их отношениях! А как только Кармелита почувствовала, что подружке совсем худо, сразу же пришла. В общем, не смогла Света удержать слез:
— Кармелитка, милая, я так рада тебя видеть, спасибо, что ты здесь. Именно сейчас ты мне очень-очень нужна.
— Да-да, конечно, Света. Только успокойся. Ты просила — я пришла. Как же может быть иначе?
— Спасибо, я знаю, и всегда знала, что на тебя можно положиться.
Света чуть успокоилась.
— Ну, рассказывай, что у тебя? Только давай сразу договоримся: ни слова о Максиме…
— Боже мой, ну конечно. Стала бы я тебя звать, если бы собиралась говорить о Максиме. Я…
Света закрыла лицо руками и снова разревелась. Кармелита озадачилась: ну вот, только успокоила. И опять все сначала.
— Свет… Ну, подружка, перестань реветь. Скажи, что у тебя случилось, а?
— Я даже не знаю, как это сказать… — произнесла Света, всхлипывая. — Я попала… в очень трудную ситуацию… — Света сделала последнее усилие над собой и наконец выговорила: — Я беременна…
Кармелита онемела. А потом начала подбирать слова, чтобы задать следующий вопрос:
— Свет, ты меня извини за вопрос, скажи честно… Ну, то есть мы, конечно, сегодня договаривались не вспоминать о Максиме, но…
Теперь уже Кармелита осеклась, не зная, как закончить вопрос. Хорошо хоть Света сама сообразила, о чем идет речь. Даже улыбнулась сквозь слезы:
— Нет-нет! Кармелита, я понимаю, о чем ты хочешь спросить. Успокойся — Максим здесь ни при чем. Это ребенок Антона.
Кармелита вздохнула с явным облегчением. Но все же, на всякий случай, уточнила:
— То есть ты хочешь сказать, что была беременна до того… как, ну… Я имею в виду, до Максима?
— Да, да. Вот только узнала я об этом недавно.
— Что делать будешь?
— Не знаю. Я хотела с тобой посоветоваться, мне больше не с кем.
Кармелита неловко пожала плечами:
— А что я могу посоветовать тебе, Света?
— Ну, ну… Вот как бы ты поступила на моем месте?
— Я на твоем месте… — Кармелита грустно улыбнулась. — Ну, как бабушка мне всегда рассказывала, случись такое с цыганкой, ее остригли бы и выгнали из табора.
Светка испуганно хлопнула себя по щеке.
— Ну и ничего себе! Вот это да! Хорошо, что я не цыганка.
— То-то. А ты думала, цыганка — это только танцы, песни и яркая одежда, — важно сказала Кармелита. — А ты хочешь этого ребенка?
— Очень. Только… Только мне страшно. Страшно с таким отцом, как Антон.
— Знаешь, я бы на твоем месте обратилась за советом к кому-нибудь опытному.
— А к кому?
— Ну, не знаю… Кто мог бы выслушать тебя. Причем, чтоб не болтливый. Кому ты доверяешь?
— Тебе. А у меня больше никого нет.
— А отец?
— Папа? Не знаю… У него сейчас столько работы — дома вообще не ночует. После суда над Максимом о нем на всю Волгу раззвонили. Все с ума посходили. Мечтают иметь адвоката Форса.
