— Да, в последнее время Форс вообще очень изменился, стал другим. Чувствуется, что дела у него ну очень пошли в гору. Не знаю, с чем это связано, но чувствую, что это так. И мы не имеем права терять его дружбу.
— Отлично, — разнервничался вдруг Антон. — Мы что же, сами себя в яму загнали? И теперь обязаны плясать под дудочку Форса?
— Плясать — нет. Но быть с ним поаккуратнее — должны.
— То есть, по-твоему, я должен бежать в загс, заводить семью, ребенка, погружаться в пеленки, распашонки, горшки и кастрюли, да? И все это только для того, чтобы не огорчить Форса, великого и ужасного?
— Антон, я тебя не заставляю делать то, что тебе не по душе, хотя… хотя… Ну ты же мужчина, в конце концов. В любом случае, пожалуйста, будь со Светой предельно деликатен.
— Ага. Интересно, как можно быть деликатным, уговаривая девушку избавиться от ребенка.
— А ты постарайся. Найди нужные слова.
— Может, ты мне что-то посоветуешь?
— Думай.
— Легко сказать “думай”.
Антон направился к выходу, но в последнюю секунду Тамара окликнула его.
— Вот, Антон! Извини, что напоминаю, но ты… Еще совсем недавно ты обижался на меня, кричал, оскорблял за то, что… Что ты… Что отец… Ну, в общем, ты понимаешь. А теперь ты сам видишь, как трудно что-то решать, когда дело касается ребенка…
Антон опустил глаза.
— Может быть, ты хоть сейчас поймешь, как было трудно мне, когда я только носила тебя вот здесь, — Тамара положила руку на свой живот.
И снова позвонил Рыч. На этот раз говорил недолго.
Назвал свою цену.
Полмиллиона.
Причем не долларов, а евро.
Замечательно. Бандиты, оказывается, тоже перешли на евро!
По дороге в Зубчановку Земфира была особенно нежна с Люцитой. Обычные родительские дела. После того, как отругаешь ребенка (пусть даже и за дело), всегда хочется обнять его, приласкать.
А вот и дом. Земфира с дочкой с чемоданами в руках переступили порог.
— Ну вот, Люцита, мы и дома.
— Прости, мама, но для меня это пока еще не дом. Земфира попросила охранника отнести вещи в комнату Люциты.
Охранник кивнул, ушел с вещами наверх, на второй этаж.
— Что, для меня уже и комната приготовлена? — изумленно спросила Люцита.
— Доченька, она ждет тебя с того самого дня, как я вышла замуж за Баро.
— Почему же ты мне раньше не сказала?
— Ждала… Вот и дождалась.
Люцита осмотрелась. Да, похоже, это здание все больше становится ее домом. Прошли на кухню:
— Груша! — Земфира громко позвала помощницу.
— Я смотрю, мамочка, — сказала Люцита с улыбкой, — ты быстро себя тут хозяйкой почувствовала.
— Ая и есть здесь хозяйка. И для тебя желаю того же. Из кладовки прибежала Груша.
— Грушенька, — спросила Земфира немного церемонно. — У нас есть чем накормить Люциту?
Груша, хитрая женщина, сразу поняла суть происходящего. Обняла девушку и усадила ее за стол:
— А как же! Для такой красавицы всегда найдется.
Пообедав, пошли в комнату Люциты. Здесь было хорошо, уютно, только немного пыльно. Женщины тут же принялись за уборку.
— Ну вот, Люцита, согласись, приятно, когда все делается по одному твоему слову?
— Что мне с этого? Разве счастье в том, чтобы тебя прислуга слушалась? А даже если так, что ж мы сейчас сами здесь порядок наводим?
— Это, Люцита, чтоб совсем не забарствовать, не испортиться.
— Нет, мама. Я ко всему этому безразлична. Хочется быть счастливой. А счастье для меня только в том, чтобы быть рядом с любимым человеком.
— Но если это невозможно, нужно уметь радоваться тому, что есть. И потом, здесь ты будешь в безопасности. Тут-то тебя Рыч точно не достанет. А когда все закончится, ты будешь вознаграждена за свои страдания.
— Это как? Не понимаю. И что “закончится”?
— Скоро свадьба. Кармелита и Миро уедут с табором. И мы здесь будем жить втроем. Баро, я и ты. Потом ты в кого-то влюбишься… Сделаешь нас бабушкой и дедушкой.
— То есть ты хочешь сказать, я должна заменить Баро дочь, когда Кармелита уедет?
— Почему бы и нет?
— А потом рано или поздно стану его наследницей? И буду хозяйкой всего этого, — Люцита хищно развела руками.
— Ой, дочка, — огорчилась Земфира. — Ну откуда в тебе столько злости?
— Ладно, мама, извини. Считай, что это я так пошутила. Давай, лучше уборку поскорей закончим!
После разговора с Рубиной на душе у Светы стало светло и ясно. А главное — спокойно. И ей ужасно не хотелось терять это, с таким трудом обретенное, равновесие. Но увы…
Пришел Антон. Он выглядел смущенным, был улыбчив, вежлив.
— Света, ничего не нужно говорить. Я уже все знаю — ты беременна.
— Да, и что? Ты пришел меня поздравить? Антон растерялся, начал смешно по-детски моргать глазами.
— Ну что ты на меня так смотришь? Да, Антон, представь себе: обычно женщин с этим поздравляют. Ты разве не знал?!
— С-с-с-вета, — наконец-то выговорил он. — Давай немного сбавим тон. И спокойно все обсудим…
— Ну давай попробуем.
Света демонстративно замолчала. Антон опять начал мяться. На губах девушки заиграла какая-то непонятная усмешка.
— Чего ты улыбаешься?
— Я? А, тебе показалось. Что-то гость сегодня неразговорчив. Объяснил бы, зачем ты пришел. Знаешь, мне даже интересно, что ты можешь мне сказать…
