— Ирина-ханум, доброе утро, — Авессалом-абый — чиновник, который накануне подарил Ирине надежду на справедливость, встретил ее легким наклоном головы и вежливой улыбкой. Его взгляд, бегло скользнул по старшей посетительнице и остановился на маленькой принцессе, держащей Ирину за руку, и она заметила, как карие глаза буравчиком впились в ее девочку, формальная вежливость сменилась сначала удивлением и только потом знакомым ей умилением. Это личная магия Эль в действии. Ирина не раз наблюдала трогательную картину, как и в обычных посетителях заведения «У Дамдина», и в грубых мужиках и даже в закостенелых циниках при виде Эль пробуждалась сентиментальность. Сама девочка при этом не делала абсолютно ничего. Смотрела детскими наивными глазами, иногда заинтересованно, бывало и насуплено, в зависимости от настроения, но этого было достаточно, чтобы хмурые морщины на мужских лбах разглаживались, а губы растягивались в искренних, смущенных или невеселых улыбках.
— Так вот ради кого вы готовы променять свой прогрессивный мир на наш отсталый патриархальный. Я вас понимаю, Ирина-ханум. — У Авессалома-абыя был вид доброго дядюшки, повстречавшего любимых племянниц. — И понимаю теперь ваши вчерашние сомнения и метания. — Ирина пыталась разобраться, была ли это ирония или он говорил серьезно? Из его прежнего короткого высказывания она сделала вывод, что он не жаловал ее слишком агрессивный воинственный мир.
— Вам приходилось там бывать? — вдруг поняла она. Ее мир был слишком противоречивым, чтобы иметь о нем однозначное мнение.
— Пришлось, — вздохнул чиновник, — Ради ознакомления, так сказать. В бытность мою секретарем сопровождал нашего молодого… Кхм. Нужно же знать, почему мы не жалуем…. — Казалось бы, Авессалом-абый нашел собеседника, с которым не нужно было бояться нарушения договора о неразглашение, но в то же время его разговорчивость сдерживалась вассальной преданностью. — Наши князья всегда очень лояльно относились к иномирцам, и если уж они попадают к нам, им оказывают первичную помощь для обустройства. Но, в то же время, не допускают никаких утечек информации.
Видя, как мужчина угощает Эль медовыми орешками, очень дорогим лакомством даже по меркам состоятельных граждан, Ирина решилась задать мучающий ее вопрос:
— Скажите, Авессалом-абый, я могла бы ненадолго вернуться к себе на Родину, чтобы завершить там свои дела и успокоить родных? — Ирина затаила дыхание в ожидании ответа.
— Нет, — с чиновника вмиг слетела доброжелательность. — Согласно закону, это абсолютно исключено. — Ирина молчала, понимая, что уговоры не помогут, а мужчина хоть и, раздражаясь, но решил пояснить:
— Разрыв в пространстве, который периодически под давлением светил становится достаточным для прохода, мы называем его в просторечии просто щель — это вам не проходной двор. Хождение туда-сюда долго в секрете не продержишь. Миры наши совершенно разные, как вы уже, наверное, заметили. Нам ваши ядерные бомбы и так называемая демократия здесь не нужны. — Авессалом-абый посмотрел прямо в глаза Ирины. — Скажите откровенно, как быстро после известия о существовании прохода ваши правительства начнут думать об экспансии? — он помолчал и, не дождавшись ответа, отчеканил:
— Решение, которое вы примете будет окончательным и неподлежащим изменению.
В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился давешний чиновник, который объяснял Ирине все нюансы удочерения Эль. В руках он держал пачку документов, которую и протянул Авессалом-абыю. Тот, перебрав бумаги, протянул одну из них Ирине и с прежним добродушием поздравил:
— С этого момента, Ирина-ханум, вы являетесь подданной нашего княжества. Поздравляю! По поводу удочерения, — мужчина бросил взгляд на Эль и опять разулыбался, от чего в уголки глаз набежали морщинки, вмиг придавшие его лицу мягкости. — Туровские чиновники действительно рассылали запросы о пропавшей девочке, и получили ответы из губерний о том, что заявлений о пропаже ребенка не поступало. Таким образом, большая часть работы уже проделана. Осталось оформить документ на опекунство. Вы сможете получить его уже через…, - он вопросительно посмотрел на своего коллегу.
— … два дня, — почтительно подсказал помощник. Пока его патрон разбирался с Ириниными документами, он с интересом разглядывал ребенка, и когда их взгляды с начальником пересеклись, Ирина разглядела в них не просто любопытство, а скорее озадаченность.
— Вы тоже это заметили? — сказал Авессалом-абый коллеге. — Удивительно, не правда ли?
«О чем это они?» — недоумевала Ирина, окидывая Эль дотошным взглядом, как только за ними закрылась дверь кабинета. Эта мысль недолго занимала ее голову, не найдя, к чему придраться, она переключилась на более приятные мысли. Впервые, со дня злополучного ареста, в душу вернулось спокойствие, и девушка решила, что не позволит никаким внешним обстоятельствам нарушить эту долгожданную гармонию.
Наступил день последнего экзамена Милена. Наслушавшись от него дифирамбов красоте и стильности здания школы: