— Кхм… кажется, и сегодня мне не дадут спокойно позавтракать, — глубокомысленно пробормотала, отставляя в сторону чашку с чаем, от которой все еще поднимался тонкий ароматный парок. Я выжидающе посмотрела на дверь, которая вскоре широко распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На пороге возник взволнованный Вильям — его обычно безупречно уложенные волосы были растрепаны, а на бледном лице проступили красные пятна. За ним, шурша накрахмаленными юбками, спешила возмущенная экономка, чей чепец слегка съехал набок от быстрой ходьбы.
— Миссис Скарлетт, он...
— Я все слышала, Роуз, ступай, — прервала женщину, ободряюще ей улыбнувшись, я перевела свой взгляд на незваного гостя, отметив, как нервно подрагивают его руки и как часто вздымается грудь от прерывистого дыхания.
— Скарлетт, я не подставлял Мэттью, — с жаром заговорил мужчина, стоило только Роуз выйти из гостиной, напоследок окинув его предупреждающим взглядом, что будь он менее взволнован, наверняка бы съежился под этим строгим взором преданной дому служанки.
Я промолчала, откинувшись на спинку стула, наблюдая, как Вильям нервно переминается с ноги на ногу, словно не находя себе места. В утреннем свете, проникающем сквозь тяжелые портьеры, особенно была заметна его бледность и круги под глазами, выдающие бессонную ночь. Его некогда безупречный костюм выглядел помятым, словно в нем спали, а на манжете виднелось пятно от чернил — мелкая, но красноречивая деталь, говорящая о его душевном состоянии. Вильям то и дело бросал тревожные взгляды на дверь, будто прикидывая путь к отступлению, а его пальцы, судорожно теребили пуговицу на жилете, того и гляди грозя ее совсем оторвать.
— Я проигрался и задолжал приличную сумму одному человеку, — не сразу продолжил мужчина, бросив в сторону выхода украдкой взгляд. — С ним лучше не связываться, он... Скарлетт, я всего лишь купил дешевый табак, а в накладной указал сумму втрое больше. Мне нужны были деньги, но я не брал яд, не добавлял его в тот проклятый мешок! — голос Вильяма сорвался на хрип. — Я вообще ни разу не был на складе, обычно туда ходил только Мэттью, Томас и однажды Молли... И расписку я не видел, весь кабинет перерыл, но ее нигде нет! Я...
— Зачем Молли ходила на склад? — спросила, рывком поднимаясь со стула. — Что ей там было нужно и когда она там была?
— Ты думаешь... нет, Молли любит Мэттью даже больше чем меня, хотя я ей родной брат, — натужно рассмеялся Вильям, но этот смех прозвучал фальшиво и надломлено. А в глазах мужчины промелькнуло что-то похожее на страх, быстро спрятанное за показной веселостью. Он судорожно сглотнул, а пальцы, до этого теребившие пуговицу жилета, сжались в кулак так, что побелели костяшки.
— Так когда? — настояла, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние. Теперь я могла видеть капельки пота, выступившие на его высоком лбу, и как дрожат его руки.
— Не знаю, не помню, — рассеянно проговорил мужчина, ладонью взъерошив свои волосы. — Может за неделю до этого...
— Почему она уехала к тетушке, насколько мне известно, она ее на дух не переносит, — продолжила допрос, замечая, как при упоминании сестры зрачки Вильяма расширились от плохо скрываемого беспокойства.
— Не знаю, сказала, что не может находиться в Бибери, когда Мэтт там, — его голос звучал глухо, словно сквозь толщу воды, а взгляд метался по комнате, избегая встречаться с моим.
— Вильям, зачем ты сюда пришел? Рассказать, что не подставлял Мэттью? — вкрадчивым голосом произнесла, вперившись в него пристальным взглядом. В утренней тишине гостиной мои слова прозвучали как щелчок взводимого курка. Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые шторы, упал на его лицо, высветив капельки пота на висках и нервно подрагивающую жилку на шее.
— Нет... да! Скарлетт, та ищейка, что привез с собой мистер Флетчер, он опасен, — его голос сорвался на последнем слове, а руки, до этого теребившие пуговицы на жилете, безвольно повисли вдоль тела.
— Я знаю, — ровным голосом произнесла, скривив губы в кровожадной улыбке и, выждав паузу, добавила: — Уверена, ему удастся найти истинного виновного, и Мэтт будет свободен, разве ты этого не хочешь?
— Да, но... — он запнулся, его взгляд заметался по комнате, словно в поисках спасения, а воздухе повисло почти осязаемое напряжение, нарушаемое только тиканьем напольных часов да прерывистым дыханием моего собеседника.
— Что, Вильям, что? Что ты скрываешь? Поделись, и уверяю, тебе станет легче, — гипнотизировала мужчину, не сводя взгляд с его лица, на котором, как в открытой книге, читалась внутренняя борьба. В этот момент он напоминал загнанного зверя, который понимает, что выхода нет, но все еще ищет лазейку для спасения.
— Молли приходила на склад не одна, — с шумом выдохнул Вильям, вдруг сжавшись, словно от удара под дых, и испуганно заозиравшись. Его лицо побледнело, а в глазах появился тот особый блеск, который бывает у человека, сказавшего больше, чем следовало.
— Это была Луиза, — произнесла, едва успев заметить промелькнувший ужас на лице мужчины.
