Отдельные круги в Болгарии даже пытались стращать русских переговорщиков тем, что Болгария может перекинуться в стан Тройственного союза. Таких брали на заметку. А потом кому нужно показали, как Болгария легко и непринужденно может остаться без всех своих военных приобретений, если вдруг у кого-то в голову всерьез придут дурные мысли. Самые дурные мысли демонстрировала Либеральная партия страны и ее бессменный глава Васил Радославов. Либералы проповедовали, что после войны пути-дорожки Болгарии должны разойтись и с русскими и с сербами. Русских либералы вообще не любили, а за счет сербов хотели подружиться с Австро-Венгрией. Причем «за счет сербов» — в прямом смысле. В смысле поделить эту Сербию между Веной и Софией, и дело с концом. И вот тогда Болгария якобы может стать действительно Великой Болгарией. То, что после этого страна может стать следующей жертвой Вены, в расчет не принималось. Между прочим оно бы так и стало, поскольку тогда бы только Болгария стояла бы между Веной и выходом Австро-Венгрии у Эгейскому и Черному морям.
В середине июня представители Балканского союза начали собираться в Одессе, где их ждали русские в качестве международного арбитра, чтобы поделить отнятое у осман в Балканской войне. Самому Агреневу предстояло немало поработать, строя воздушные замки для балканцев. В том смысле, что как все будет замечательно, если… Ну и так далее. А что делать? Обещать и реально планировать собственные крупные инвестиции в Болгарии и Сербии? В преддверии Большой войны в Европе — это не совсем своевременно и правильно. Вот и приходилось делать хорошую мину при не очень хороших реальных перспективах.
Вообще говоря Лондонская конференция не дала ответов на многие вопросы. Так что качество ее работы было так себе. Но, судя по всему, Эдвард Грей и не стремился решить все вопросы. Наоборот, он устроил все так, чтобы после окончания конференции Балканский союз остался сильно недоволен решениями Великих держав, а его члены обязательно переругались бы между собой. Наверняка по результатам этой ругани британцами был запланирован развал Балканского союза и дискредитация России в глазах его участников. Но в Империи не собирались давать повода британцам и немцам посмеяться над Россией и серьезно готовились к сложным политическим торгам.
Менялись времена, менялся мир, менялась и Россия. К зиме 1912–1913 годов политически активные подданные Империи опять захотели собственного участия в политической жизни страны. То бишь куска власти с балычком, рябчиками, черной икрой и так далее. Ананасов они кстати уже не хотели. Ананасов было до черта своих с Формозы, правда, в основном на Дальнем Востоке, зато дешевых. Естественно восхотели они этого не в одночасье, но к концу 1912 года давление на власти начало сказываться.
Император тоже не сидел сиднем. Ему наконец удалось пропихнуть через Семью Романовых закон о том, что русские особы Императорской крови имеют права сочетаться браком не только с иностранными принцами и принцессами, но и с русскими же князьями и княгинями и при этом не терять место в очереди на трон. В тексте закона было еще многое чего. Например, несколько ущемлялись в финансовом плане некоторые боковые ветви Романовых, сильно расплодившиеся за последний век. Этот закон весьма понравился высшей русской аристократии. Не всей, далеко не всей, но тем не менее. В новом законе имелись очевидные незадокументированные возможности для старых русских княжеских родов. Иметь возможность сочетаться браком с детьми Императора — это дорогого стоит не только для престижа родов, но и с практической точки зрения. По крайней мере так думало большинство.
Некоторых Романовых Император ущемил сильнее остальных. Так, Великий Князь Петр Николаевич усилиями Императора отправился со своей женой Милицей Черногорской в собственное крымское имение Дюльбере под надзор соответствующих спецслужб с запретом покидать его без особой надобности. А ведь могли и в Среднюю Азию сослать, объявив сумасшедшим, как одного из Романовых. Уж больно часто Петр Николаевич стал путать казенный карман с собственным. Да и его жена — Милица оказалась не без греха, но не в финансовых вопросах, а в мистических, и дурно влияла на свою сестру — царствующую Императрицу. В отличии от своего шефа десятку или даже полутора высших офицеров и генералов инженерной службы вскоре предстояло отправиться отнюдь не в Крым, а совсем даже на север или восток Империи, лишившись всех прав состояния…
