– Иное слово ничего не стоит, а кровь льется рекой, когда не в те уши попадает. За честь убить могут. Запомни, – прошептал, нагнувшись и почти касаясь носом, – человека обидеть просто, но не вздумай кого ударить. Правильно сразу глотку перерезать. Иначе не простят. А кому нужны мстители?
– Уолш, – говорю, – скажи мне честно, почему ты вот сейчас все это говоришь? Не боишься тоже попасть в сомнительные? Ведь кто-нибудь обязательно увидит и передаст, что подошел и нечто тихо нашептывал. Или ты сам слухач Обезьяны?
Он нервно хохотнул:
– Нет, Макс. Конечно, если меня примутся спрашивать с каленым железом в руках, запираться не стану. Но сам не пойду рассказывать о тебе и твоей племяннице. Не потому что сильно хороший. Причина в другом…
– И? – нажимаю.
– Если не врешь, – сказал он скорее для себя, чем в качестве сомнений, – про то, что нет у вас таких долгоживущих, то просто не понимаешь нашу жизнь. Здесь все чьи-то люди, но находящиеся наверху почти не меняются. Им невыгодны резкие перемены. Если бы не похолодание и неурожай, все так бы и сидели в замках. А сейчас… звезды говорят, все может измениться!
Он всерьез сверяется с гороскопом, или иносказания с аллегориями?
– Вы не случайно появились именно в этот момент…
Нет, похоже, убийственно серьезен и верит в высшие силы и прочую дребедень.
– Ты не глуп, щедр и можешь быть полезным лэрду. А значит, все тебя поддерживающие тоже поднимутся. У меня есть Дар, пусть и не огромный. Я многое знаю и могу объяснить. Я буду полезным.
– Ты готов стать моим вассалом? – подчеркнуто требую.
– Да, мой господин.
Тут есть занятная тонкость. Он будет служить не хуже самурая, выполняя самый дурацкий приказ. Правда, без сеппуки. До самоубийства по приказу здесь пока не додумались, и желание подсказать отсутствует. Мало ли, как повернется. Вдруг найдется и на меня начальник. От клятвы освобождает только моя смерть. Но, в свою очередь, присяга налагает и на меня обязательство защищать его. Не суть важно, что бы ни отколол. Плевать, прав или нет. А я даже не в курсе местных раскладов и счетов. Можно запросто повесить на шею старинную кровную месть. Да-да, она вполне существует. Правда, обычай позволяет полюбовно договориться. Вариантов масса – от выплаты компенсации за обиду до отдачи в чужую семью сына или дочери взамен убитого. Но бывает по-всякому. Иные не желают мириться. Конечно, сюзерен может и начхать на обиды подданного, однако тот после нарушения негласного договора запросто способен перебежать к кому-то другому. Причем вместе с пожалованием, если ему деревня в кормление выделена. Правда, только внутри долины, иначе уже лэрд вмешается. Земля принадлежит ему. Все эти юридические заморочки придется конкретно изучать.
– Мы подумаем, – сказал вслух, объединяя себя с Таней. Если женщина существо второго сорта, то для магичек иные правила. Он сам выложил информацию.
– К вашим услугам, – сказал Уолш, поклонившись.
В принципе он прав. Одному не очень удобно. Ким уже есть, кстати, не мешает тоже привести к присяге. Но требуется еще несколько человек. Проблема, что общего расклада не вижу, и любой может быть подсунутым злыми интриганами. Или до поры до времени мы никому всерьез не интересны? Обезьяна больше пугал, чем реально в чем-то подозревал. Профилактика своего рода.
На моем месте уже сидел Энан, о чем-то беседуя с Таней. При появлении просто слегка подвинулся, благо без стульев на широкой скамейке размещаемся, а часть гостей временно удалилась. То ли валяются под лестницей, то ли пошли проветриться.
– На самом деле, – сказал Энан, обернувшись ко мне, – ничем особенным Райен не прославился и в серьезных битвах не участвовал. Был подлым и коварным, неоднократно нарушая соглашения.
До меня не сразу дошло, о чем речь. А это о бурных хвалах изумительной прославляющей песне арфиста.
– Остальные тоже в курсе? – спросила Таня.
– Он нашему лэрду приходится любимым младшим братом, – хитро подмигивая, объяснил Энан.
Хм. А ведь я слышал уже название клана О’Райен. Нет ли здесь глубинного сермяжного смысла. Очень похоже на происхождение от личного имени лорда. То есть наш, не называя при знакомстве, подразумевал, что и так известно. А что такое тогда «О»?
– Я даже не пытаюсь выяснить, где истина в рассказах о подвигах моего дяди, – сказала девушка ехидно.
Можно подумать, много хвастался. Пытался пару раз на примерах воспитывать, но ведь без нудности.
– Утро не вечно, придет и ночь, – выдал я ничего, похожего на стихи. Потому что рифма вышла не корявая, а полностью отсутствующая при почти дословном переводе. На Омара Хайяма почти не похоже. – Так и жизнь мимолетна. Тем больше ее ценить нужно.
– Как-как? – переспросил Энан.
Я повторил, стараясь правильно произносить слова.
– Неплохо, – сказал он с одобрением.
– Плагиатор, – поморщилась и на русском возмутилась Таня.
