Встреча с Шильдерсом в Брэдфорде была назначена на конец недели. Заф с Крисом велели мне дома отдыхать как можно больше. Тело творит чудеса, и оно, возможно, решило, что мое бедное сердце и голова поболели уже довольно. Начало твориться что-то странное. На следующий день, когда я был дома, мой шов слегка приоткрылся. И оттуда начал сочиться желтовато-белый, гадкий гной. Чистый, безупречно оформленный шов раскрылся – вовсе не как бутон, а скорее как отвратительный сорняк с белыми и желтыми цветочками сверху. Что это, черт возьми, сейчас происходит? Я отыскал ватный диск и насухо промокнул шов. Гной продолжал сочиться.
Я так испугался того, что увидел, что сфотографировал разрез. Я серьезно запаниковал. Я отправил фото Крису с таким сообщением: «Что это за черт?»
Крис ответил: «Это очень хорошо. Позвоню через две минуты. Значит, это на самом деле инфекция».
Я написал: «И это хорошо?»
И отправил еще одну, новую фотографию.
Крис позвонил. Я рассказал ему, что только что мне пришлось еще раз очистить очередной выброс гноя еще одним ватным диском.
– Отличные новости, Стиви, – восхитился Крис. Должно быть, я что-то проворчал с сомнением, потому что он тут же объяснил, что моя боль почти наверняка была вызвана скоплением гноя, который выталкивал сустав. Он же вызывал и ощущение нестабильности в тазу. Мы беспокоились, что в области таза что-то серьезно нарушено. А это скопление жидкости вызывало колоссальное давление на сустав и, по сути, раздвигало его. Неудивительно, что таз казался подвижным.
Крис немедленно отвез меня в Брэдфорд к Шильдерсу, где мне сделали повторное МРТ-сканирование. Там было видно скопление гноя справа от сустава и лобкового симфиза. Казалось бы, обычная послеоперационная жидкость, по-видимому, была серьезной инфекцией, которую, как ни странно, не выявил ни один из анализов. Я начал понимать. Неудивительно, что мне казалось, будто меня колют в районе мошонки. Пока мы дожидались, когда будут готовы анализы гноя, чтобы подтвердить, что это, как все и предполагали, инфекция, Крис отвел меня выпить кофе в Шипли, на окраине Брэдфорда. Он был сердит.
– Нужно, чтобы это оказалось инфекцией, – сказал он. – Если это инфекция, то все будет в порядке. Ты поправишься.
Тут меня охватило отчаяние. Мне хотелось, чтобы у меня была инфекция. Я беззвучно молился об инфекции. Час спустя пришли результаты, и все абсолютно подтвердилось. У меня была инфекция. Мне хотелось показать жест победителя. Вот это результаты!
Шильдерс улыбнулся. Он понимал меня. Он тоже испытывал облегчение. Был один шанс из 10 000 подхватить инфекцию во время операции. И это был мой случай – это все объясняло. Но это хорошо. Я поеду в «Спаэр», ливерпульскую больницу, где буду неделю лечиться. Они накачают меня антибиотиками и уничтожат инфекцию. Появился шанс, что в конце сентября 2011 года, самое позднее в начале октября, я снова буду играть. Когда через неделю я отправлялся в больницу, то не мог сдержать улыбки. Я и не догадывался, что вскоре буду в таком глубоком унынии, какого не испытывал никогда прежде. Мне угрожала очередная загадочная травма и глубокая депрессия. Все самое худшее только начиналось.
Сначала были только хорошие новости. В больнице боль быстро пошла на спад. Гной откачали, и с каждым днем мне становилось все легче двигаться. Я начал идти на поправку. Через неделю после того, как меня выписали домой, я вернулся в Мелвуд. Через несколько дней я смог спокойно пробежаться. Я мог крутить педали без боли. Вскоре я смог бегать. Я мог прыгать. Я мог бить по мячу мяч. Ощущение было прекрасное.
И все же я нервничал. Меня не было полгода, и я потерял уверенность в своем теле. Я не был уверен, что паховые и тазовые мышцы выдержат суровые тренировки. Однако через несколько дней я снова чувствовал себя, как и прежде. Наконец-то я чувствовал себя нормально.
Я вернулся 21 сентября 2011 года. Мы играли с «Брайтоном» в Кубке лиги, и это был мой первый футбольный матч за полгода. После столь длительного отсутствия я начал матч на скамейке, но при счете 1:0 на семьдесят пятой минуте Кенни Далглиш выпустил меня на замену. Я заменил Луиса Суареса. Мне бы хотелось играть вместе с Луисом, но мне хватало и того, что я вновь вышел на поле на стадионе «Амекс».
Через шесть минут я выставил ногу и заблокировал. Мяч покатился по свободному пространству, пока я был далеко. Я бросился вперед, а затем нашел Крейга Беллами, который зигзагами рванул вперед. Белами отдал голевую передачу на Дирка Кёйта, а тот забил наш второй гол. На самой последней минуте «Брайтон» отыграл один гол, но мы выиграли и прошли в четвертый раунд кубка, который мы выиграем в следующем феврале. Я отдал свою футболку Крейгу Нуну, моему хорошему другу, который неплохо сыграл за «Брайтон» в этот вечер. Меня ожидали и более радостные новости, ведь после моего возвращения мы еще два раза выиграли: у «Вулвза» и «Эвертона» в гостевых матчах. Когда мы готовились 15 октября играть с «Манчестер Юнайтед» на «Олд Траффорде», я чувствовал, что снова близок к своей лучшей форме.
