Еще час я лежал в темноте, размышляя обо всем, а Алекс мирно спала рядом. В прошлые выходные «Юнайтед» действительно хорошо сыграли против «Тоттенхэма», и они, наконец, начали ладить с Луи ван Галом. Встреча с ними станет для нас настоящим испытанием. Мне было интересно, кого Брендан исключит, чтобы взять меня, и какую схему он выберет. Возможно, он решит всех перетасовать, а оставить Джо Аллена и Джодана Хендерсона, потому что оба хорошо справлялись последние недели. Я предполагал, что он, пожалуй, будет придерживаться схемы «даймонд», которую мы использовали во втором тайме против «Суонси». Я не мог дождаться, когда наутро попаду в Мелвуд, да и на «Энфилд» в воскресенье. В конце концов я провалился в сон.
Когда наутро я проснулся, то чувствовал воодушевление. Я понял, что после встречи с Бренданом мне необходимо тренироваться еще лучше прежнего – просто чтобы доказать, что он не ошибся, доверившись мне. Я пришел на тренировку с еще большим удовольствием, чем за последние несколько месяцев.
Когда я пришел, Брендан был в кабинете. Увидев меня в дверях, он улыбнулся и протянул мне руку в знак приветствия. Все еще улыбаясь, Брендан откинулся в кресле и сказал:
– Как ты себя чувствуешь?
– Да, все прекрасно, хорошо, – отозвался я. – Никаких проблем.
Последовала короткая пауза, а затем Брендан проговорил:
– Послушай, я отчаянно хочу, чтобы ты вернулся в стартовый состав. Но команда так хорошо справлялась, что завтра вечером я собираюсь начать матч с теми же ребятами.
В горле у меня образовался комок. Я взглянул на Брендана, и в этот безумный момент мне пришлось решать все за долю секунды. А не наброситься ли мне на него? Но я пошел другим путем. Верным путем. Я решил остаться профессионалом.
– Никаких проблем. Отлично, – сказал я.
– ОК? – переспросил Брендан.
– ОК, – кивнул я. – Я уважаю ваше решение.
На том мы и порешили. Я вышел и приготовился к тренировке. Мысли мои путались. Я не мог в это поверить. Тогда мне показалось, будто он попросту классическим образом рисуется. Мои отношения с Бренданом были слишком хорошими, чтобы ему захотелось что-то мне продемонстрировать. Но я задавался вопросом: быть может, таким образом он показывает прессе, что он достаточно стоек, чтобы принять трудное решение? В СМИ было много разговоров обо мне, когда я получил травму, а команда хорошо справлялась. Неужели в 34 года я войду прямиком в команду-победительницу? Похоже, для Брендана это был шанс проявить свою власть и ясно дать понять, что это – его команда.
Я был уверен, что это решение ошибочно. Я понял, почему он выбрал такой состав в матче против «Суонси», ведь я только что вернулся. Но я должен быть в числе лучших одинадцати, чтобы обыграть «Юнайтед». Даже в моем возрасте, в последние месяцы, что я проведу в «Ливерпуле», команда будет лучше, если я буду на своей позиции и буду капитаном.
Сейчас я могу с уважением отнестись к решению Брендана, хотя, конечно же, до сих пор считаю его ошибочным, потому что он хотел выразить всем признательность за то, что они хорошо сыграли за него. Но это ранило меня, особенно из-за наших прежних разговоров и из-за того, что меня ввело в заблуждение его хвалебное сообщение, что он прислал в среду вечером. Я уверен, что он не хотел специально сбить меня с толку, но его сообщение говорило о том, что я буду выбран в состав.
Футболисты остаются футболистами везде. Если ты не в основном составе, то главный тренер такой-сякой. Весь мир против тебя, и ты идешь домой, жалея себя. В конце концов, мы все одинаковые. Мы как избалованные дети. Став взрослыми мужчинами, мы чувствуем то же, что испытывали, будучи восьмилетками. Мы хотим, чтобы нас выбирали в основной состав. С опытом я понял, что порой нужно взглянуть на себя со стороны и спросить: «Почему я не в команде? Что я делаю не так? Может, мне нужно проанализировать, как я играю, и над чем-то поработать?»
Мне хочется думать, что я дальше многих других игроков ушел в том, что способен вот так взглянуть со стороны. Многие хандрят и замыкаются в себе, но не я. Однако я нечасто оказывался на скамье запасных. Это все еще потрясало меня своей новизной. На тренировочной площадке и в раздевалке я относился к этому как профессионал, но в глубине души чувствовал себя уязвленным. Я испытывал разочарование и злость. Утром в день матча мы виделись со Стивом Питерсом, и с тех пор он всегда повторяет мне, что по-настоящему жалеет о том, что не провел со мной дольше времени. Теперь он говорит, что признаки осложнения были налицо. Я говорил о том, что мне необходимо освободить мысли от отрицательных эмоций и попытаться наиболее профессионально проявить себя ради команды. Но Стив заметил, что он не может забыть то, что в то утро я сказал ему напоследок. Повернувшись, чтобы уходить, я сообщил, что чувствую себя, словно зверь в клетке.
Теперь Стиву хотелось бы, чтобы тогда он остановил меня и успокоил, потому что звери в клетках долго не выдерживают на футбольном поле.
