Мартин Аткинсон дал свисток к началу второго тайма. Коутиньо покатил мяч Старриджу. Тот развернулся и плавно отпасовал его на меня, в основание центрального круга. Мы с Алленом аккуратно и сдержанно разыграли «стеночку». Эррера переместился в моем направлении, настойчиво наступая мне на пятки, так что мне пришлось сдать назад, чтобы освободиться от него. Мы с Алленом вновь обменялись пасами. Мяч снова был у меня, я уже был захвачен игрой. Я огляделся, отправил длинную диагональную передачу, которая нашла Эмре Джана на правом фланге, в тридцати пяти метрах от меня. По «Энфилду» прокатились аплодисменты. Джан поймал мою передачу на грудь. «Юнайтед» продолжали усиленно прессинговать, и у Джана не оставалось вариантов, кроме как сместиться к центру и вновь сыграть на меня. Я сыграл мимо Эрреры на Аллена, который вернул мяч мне. Его ответная передача немного не дошла до меня, покатившись в направлении Маты.
Я был решительно настроен на то, чтобы не дать Мате завладеть мячом. Я упорно наступал, честно, но настойчиво отбирая мяч. Я опередил стремительно мчащегося Мату и завладел мячом. Толпа одобрительно взревела. Я тут же снова был задействован, потому что Сако опять сыграл на меня.
Ко мне спешил Эррера, чтобы перекрыть мне пространство. Для него я был слишком быстр. Едва только Эррера прилетел в скользящей попытке перехватить мяч, я выполнил простой пас. Он выставил правую ногу, и она соблазнительно маячила на траве «Энфилда». Я не мог сдержаться. Даже не дав себе времени подумать, я занес левую ногу и наступил на Эрреру. Я почувствовал, как шипы вонзаются в плоть прямо над лодыжкой. Уверен, ему было больно.
Эррера схватился за ногу, скорчившись на земле. Я поднял руку над головой, изобразив сердитый жест. Я пытался отвлечь от себя внимание, потому что уже раздался резкий свисток. У помощника арбитра был свободный обзор. Он поднял свой флажок через пару секунд после того, как я наступил на Эрреру. Должно быть, он уже нашептал арбитру, потому что Аткинсон быстрыми шагами приближался ко мне. Я понимал, что у меня неприятности. Но я же футболист, и потому защищался, указывая на себя и словно спрашивая: «Что? Я?»
«Да, ты», – говорила походка Аткинсона. Его походка мне не нравилась. Мне не нравилось выражение его лица. Феллайни и Руни были неподалеку. Уэйн взглянул на меня. Он понимал, что я попал. Во время матча с Португалией в турнире Кубка мира он был в таком же положении, как и я. Пока Аткинсон тянулся в верхний карман, Руни говорил с ним. Я понимал, что будет красная карточка, поэтому все еще был недоволен Эррерой. Я тоже мог бы поныть, потому что знал, что мне придется уйти. Я не был готов покорно уходить, с той яростью, постепенно переходящей в отчаяние. Мартин Шкртел бежал к нам, чтобы протестовать. Я оценил, что он попытался защитить меня, но с его бритой головой и татуировками Шкртел был вовсе не похож на сладкоречивого адвоката. У него не было ни единого шанса. А у меня, разумеется, не было ни единого шанса против Аткинсона. Арбитр был прав, но тем не менее, когда он указал на меня своим пальцем и показал, чтобы я отправлялся в туннель, мне стало плохо. Я злобно махнул на Аткинсона и вполголоса выругался. А затем, словно говоря: «ОК, знаю, знаю…», я развернулся и пошел к боковой. Я продолжал бормотать себе под нос и качать своей помутившейся головой.
«Что это ты натворил? – поинтересовался мой «бесенок». – Совсем дурак?»
У меня за спиной Эррера уже поднялся на ноги и спорил с Акинсоном из-за желтой карточки, которую получил за то, что до того подкатился под меня. Фанатам «Манчестер Юнайтед» было все равно. Они наслаждались моей неудачей. Мне понадобилось 38 секунд, чтобы меня удалили с матча против «Манчестер Юнайтед». 38 секунд, за которые я успел активно поучаствовать и в каждом действии, и в жестоком проявлении ярости. В конечном счете итог этим тридцати восьми секундам подвели злость и нечто вроде помешательства.
«Ливерпуль» вдесятером проиграл 2:1 после изумительного второго гола Маты, гола престижа от Старриджа и пенальти Руни, который Миньоле отразил. После матча я предстал перед камерами. По крайней мере, я был честен:
– Решение было правильным – я вынужден это признать. Сегодня я подвел своих товарищей и главного тренера. А самое главное – я подвел всех болельщиков. Так что всю ответственность за свои действия я беру на себя.
Меня попросили объяснить, почему я потерял контроль:
– Я не знаю. Наверно, просто реакция на первую попытку отбора мяча. Не думаю, что мне стоит что-то еще добавлять. Я лишь хочу извиниться перед всеми в раздевалке, всеми болельщиками и игроками, потому что ответственность за сегодняшний результат я тоже беру на себя.
Вернувшись в тот вечер домой, все еще пристыженный и смущенный, я поговорил с Алекс. Я рассказал ей, как я был зол с самого утра четверга и как я сейчас собой недоволен. Мне тридцать четыре. Так неужели же в этом возрасте, да еще будучи профессионалом, я не должен уметь контролировать себя во время футбольного матча?
