Выход полностью

Натали предположила, что он пошел за тем медбратом или кем-то там еще, но уже через несколько секунд Джейкоб вернулся вместе с наемницей. Та приветствовала Натали небольшим кивком, знаком признания, выглядевшим словно объятие, – учитывая их предыдущее общение. Может быть, Натали поразила ее своей храбростью. Или, может, ей дали разрешение или даже приказ быть немного поспокойнее.

– Френсис, Корделия, пожалуйста, отойдите немного.

Мать уже готова была возразить, но Корделия потянула ее за руку.

– Пойдем, мама.

Когда они отошли на несколько метров от кровати, наемница шагнула вперед и взглянула Натали прямо в глаза.

– Никаких фокусов, – сказала она и защелкнула браслет на запястье Натали. Натали подняла голову и потянулась вперед, чтобы посмотреть, что это такое. Дьявольский синий металл. Ей даже не хотелось угадывать, что это было, хотя она и не смогла остановить игру своего подсознания: не шокер, так как она может схватить маму, папу или Корделию и электрический разряд пройдет через них тоже. Может, что-то воздействующее на нервную систему: боль, судороги или…

– Никаких, – согласилась она. Наемница безразлично подняла простынь, извлекла катетер, позволила ему втянуться в кровать. Это ощущение заставило Натали тяжело дышать от унижения. Наемница вытерла свои руки одноразовой салфеткой и бросила ее в корзину у кровати, прежде чем предложить Натали свою руку. Натали оперлась на нее, так как после многих дней (возможно, и недель) неподвижности она испытывала слабость, у нее кружилась голова, а мышцы живота не в силах были заставить опустить ее огромные, онемевшие ноги с края кровати. Слезы покатились по ее щекам, ведь когда она была ушельцем, то была такой сильной. Они все такими были. Вся эта ходьба… Теперь она не смогла бы уйти, даже будь ее путь свободен. Скупые слезы текли вниз и начали проникать в рот.

Она шумно вдохнула воздух и часто заморгала, пытаясь встать на ноги. Она качалась, не глядя на маму и Корделию, но смотря прямо в глаза Джейкобу, чтобы тот видел, что он с ней сделал. Он уничтожил ее тело, но ее глаза сверкали, чтобы он знал, что сознание ему сломить не удалось.

Мама была рядом с ней, подставила плечо под руку, на которой не было капельницы. Наемница отсоединила другой конец трубки от кровати, закрыла его стерильным эластичным колпачком и аккуратно уложила трубку за шею Натали. От мамы пахло ее духами, которые специально делал какой-то человек в Стамбуле, приезжавший в их дом раз в год во время курбан-байрама, когда объезжал всех своих лучших клиентов по всему миру в то время, как деловая жизнь в Турции практически останавливалась. Уже много лет Натали не ощущала этого запаха: не совсем сладкий, не совсем мускусный, с легким оттенком чего-то похожего на кардамон. Однако этот запах она запомнила лучше, чем лицо своей матери.

Та вздохнула, когда почувствовала вес дочери на своем плече. Натали подумала, что она слишком тяжелая, но мама сказала:

– Джейкоб, она стала легче перышка, – таким, преисполненного ужаса, тоном, которого раньше она никогда не слышала от своей матери. Она увидела, как идеальная кожа на материнском лице сжалась в гримасе, глаза сузились до щелок, так что едва заметные морщины вокруг уголков ее глаз углубились, что ее мать особенно ненавидела.

– Привет, мама.

Так они стояли, пошатываясь. Натали чувствовала, что ноги вот-вот подведут ее.

– Мне нужно сесть.

Они обе присели. Позади них была темная и зловонная прорезь в матрасе, куда убирались все трубки. Ее мать повернулась, чтобы взглянуть туда, затем выпрямила спину и еще свирепее взглянула на Джейкоба.

– Джейкоб, – начала она.

– Позже, – ответил он.

Натали понравилось это замешательство. Корделия стояла между родителями, не зная, куда деть руки, и нервно теребя свои заусенцы. Она всегда грызла ногти, от этой привычки ей помогли избавиться только после долгих сеансов терапии, но Натали заметила, что той как никогда хотелось начать с остервенением грызть кончики своих пальцев.

Натали вдруг поняла, что из всех, кто находился в этом помещении, она была расстроена меньше всего, конечно, за исключением наемницы. Она как будто состояла в одной команде с наемницей: они вдвоем против этих долбаных зотт. Нет, это глупо. Наемница совсем не была на ее стороне. Давай, Натали, думай.

– Я не хочу больше лежать связанной.

– Конечно, это даже не подлежит обсуждению, – согласилась мать.

– Френсис… – начал отец.

– Нет, не будет, – игра в гляделки началась по новой. Баланс сил менялся на глазах. Появилась новая неявная угроза, что скажет судья по бракоразводным делам о дочери, привязанной к кровати, голодающей, интубированной, закрытой в бункере? Ее мать была вне себя от ярости, когда Натали стала ушельцем, но это не удержит ее от использования всех своих ресурсов, которыми ее наделил Джейкоб Редуотер.

– Нет, не будет, – сказал он. – Извиняюсь. – Он вышел из комнаты и закрыл дверь. Как всегда, она лязгнула дважды.