Выход полностью

– Неплохая мысль, – она работала с совместно используемыми секретными ключами в различных инкарнациях «Б и Б», формируя комитеты доверенных сторон, которые могли совместно вносить значительные изменения в базовый код, но только после согласия кворума.

– Да и нет. Это хорошо в том смысле, что тебе придется похищать и пытать гораздо больше людей, чтобы разблокировать чей-то сим без разрешения, но с более комплексной точки зрения все хуже – ты на порядок умножаешь количество взаимозависимых отношений, необходимых для получения сима. То есть теперь у тебя не одна, а десять проблем.

– И какой же правильный ответ?

– Именно этого я и боюсь. Ответ в том, что нет никакого ответа. Однако есть срочность, так как проблемы валом накатят уже завтра. В дефолтном мире они воспринимают Акрон как крепость ИГИЛ[70], как будто уже настал конец времен. Буду удивлен, если они не сбросят туда атомную бомбу.

– Радиоактивные осадки.

– Они обвинят во всем нас и заключат договоры о лечении лучевой болезни с какой-нибудь частной аварийно-спасательной службой, принадлежащей какому-либо зотте. Ты не знаешь, что там происходит.

– Кое-что знаю.

– Наверное, да. Извини, я не хотел… как бы сказать…

– Учить меня жизни.

Он выглядел нелепо. Она поняла, что ему очень хотелось втянуть ее в спор. Его можно было с легкостью обыграть, потому что он просто не мог поверить, что люди вокруг не пытались его во всем обыграть.

– Лимпопо, последние несколько лет были очень трудными. После того, как «Б и Б» … э-э-э…

– Рухнули.

– Я долгое время злился. Злился на тебя, потому что знал, что в этом моя вина. Чья же еще? Я тебя выгнал.

– Ты поступил гораздо хуже.

– Я поступил гораздо хуже. Я тебя вышвырнул.

– Нет, этого ты никогда не делал.

Ты бы и не смог этого сделать.

– Я бы и не смог этого сделать. – А он не был таким идиотом, каким казался. – Я отобрал у тебя все, потому что считал, что это сделает меня сильнее, потому что считал, что твои действия делают людей слабыми. Но все это… сила, слабость…

– Все это ерунда.

– Полностью с тобой согласен. Сила и слабость – это не то, что ты делаешь, а то, зачем ты это делаешь. – Он остановился. Она попыталась что-то сказать… – Конечно, важно и то, что ты делаешь. Это не благотворительность и не благородная обязанность обращаться к людям, как будто вы равны, даже если они не равно «полезны», что бы это «полезно» ни означало.

Он готов был заплакать. Фельдшер перестал обрабатывать пальцы на его ногах и внимательно наблюдал за ним. Джимми посмотрел на Лимпопо, вздохнул, потом продолжил, что произвело на Лимпопо впечатление, так как он должен был знать, что его исповедь будет известна всему Тетфорду к тому времени, как он найдет себе место для ночлега.

– Я убеждал себя, что сделаю этот мир лучше. Я думал, что есть «полезные» и «бесполезные» люди, и если не сделать полезных людей счастливыми, то бесполезные умрут с голода. Разумеется, я относил себя к полезным. Я обладал этими тайными знаниями о бесполезных и полезных людях, и если это не было полезным, то что же тогда было? Я говорил себе, что делал для других гораздо больше, чем они для меня. Нам нужно было позволить тем людям, чья ценность не вызывает сомнений, делать все, что им захочется. Это было неправильно. Я был не прав. Именно за это я пытаюсь извиниться.

– Твоя проблема в том, что ты считаешь «полезность» и «бесполезность» свойствами людей, а не тем, что люди делают. Человек может приносить пользу или антипользу в зависимости от обстоятельств. Эволюционные веяния не обошли каким-то образом людей, которые не вносят тот вклад, который они, по твоему мнению, должны вносить, оставляя тем самым тебе право брать на себя функции естественного отбора. Причина, по которой все, что связано с нами, распределяется по кривой нормального распределения, где несколько шизиков остаются в длинных хвостах справа и слева, а все остальные в массе пребывают в центральной части, заключается в том, что нам нужны люди, которые просто делают свое дело, а несколько членов пожарной команды справляется с тем наистраннейшим дерьмом, которое происходит по краям нашей кривой. Мы предполагаем, что человек, который тушит пожар, – это стометровый супергерой, которому на роду написано спасение вселенной, а не тот, кому повезло один раз, а потом предоставлялось множество возможностей снова поймать удачу за хвост.

– Я именно это и пытаюсь сказать. Трудно дойти до этого самому. Это скрутило мне мозги, и я перестал верить в полезных и бесполезных людей, когда я сам на деле доказал свою бесполезность. Затем мне было откровение, что та мера, которой я мерил всех людей, та мера, на которую я всегда полагался, не имеет ни к чему совершенно никакого отношения. Это одна из тех удобных вещей для самообмана.

– Я соглашусь, что эта твоя старая мера была совершенной ерундой, поэтому поставлю тебе зачет.