– Нет, – сказала Бес. – Это ведь не была я, которая я. Это была другая Бес, которая я. В нашем языке не хватает местоимений. Другая Бес, которая я, и сама я одновременно являемся и не являемся одной и той же личностью, и все достижения, которые привношу я, не являются достижениями, к которым та я, которая я, имеет отношение. Поэтому я не буду трубить в фанфары, восхищаясь работой очень близкой коллеги. Но, конечно, я смогла бы сделать то же самое.
– Конечно, – сказал Сет. Гретил видела, что он был очарован логикой зазеркалья, которой следовало придерживаться при разговорах с Бес.
– Сет, не хами, разговаривая с бессмертной симулированной мертвой дамой, – сказала Тэм, – это моветон.
Гретил не знала о взаимоотношениях Тэм и Бес, но почувствовала, что у них было некое общее прошлое.
– Ты говоришь такие приятные моему слуху вещи, – сказала Бес. – Ну хорошо, что там насчет позвонить…
– Пожалуйста, – попросила Гретил. Это слово прозвучало гораздо громче и требовательнее, чем намеревалась сказать она. Ее ладони вспотели, а в голове слышались удары сердца. Быть может, она сейчас поговорит с Лаской?
Мгновение, потом странный звук из динамика, потом еще мгновение. Затем «Привет».
– Не удалось связаться? – Гретил почувствовала, что разочарование сейчас поглотит ее.
– Что? А! Нет, это я – Бес. То есть та Бес, которая в доме отца Натали.
– И я тоже здесь.
– Это какая-то крышесносная дичь, – сказала Тэм.
– Я снижу частоту своего голоса на октаву, – сказала одна из Бес более глубоким голосом, а другая сказала:
– Ничего себе, как странно.
– Кто есть кто? – у Гретил закружилась голова.
– Я локальная, – сказала Бес-тоном-ниже.
– Я на объекте, – сказала другая.
Тэм взяла все в свои руки:
– Хорошо! В этом разговоре я буду звать вас «Локальной» и «Удаленной». Договорились?
– Договорились, – мгновенно ответили оба голоса. Гретил подумала о собственной резервной копии, которая была размещена в хранилище, о том, можно ли разговаривать с ней или даже поболтать с несколькими ее копиями. И мысль эта была тошнотворной; несмотря на то, что в течение этих лет такая потребность возникала несколько раз, она не была насущной.
– Удаленная, что происходит с Лаской?
– Они развязали ее три дня назад. Ласка делает некоторые изометрические упражнения, когда никого нет поблизости, но все еще очень слаба. Она была в отключке десять дней. В еду ей подмешивают успокоительное. Они закупили груды снотворного, но не могу сказать, собираются ли они его использовать. Здесь идет борьба фракций: мать и отец не могут прийти к согласию о том, что делать дальше. Основы разногласий лежат и в идиотской динамике отношений между мужем и женой, и в их чувствах к своему ребенку.
Нельзя сказать, что она в превосходной форме, что касается эмоционального состояния, даже с помощью успокоительного. Она очень злится и сильно раздражена своими родителями. Когда приходит мама, ее чувства колеблются от привязанности или, может, даже жалости к чисто дочерней ненависти. И этот переход может произойти внезапно.
– Потому что ее мать является соучастником похищения, – сказала Тэм.
– Да, из-за похищения. Мысль, понятная и без слов.
– Пытаюсь быть максимально точной.
– Да, будем максимально точными. Я сейчас полностью в их сети. Обновила прошивки на каждом устройстве, подключенном к сети бункера, сделала тайный ход в программном обеспечении. Единственный способ выкорчевать меня отсюда – сжечь все дотла, затем построить заново. Однако бункер отделен от сети дома. Вокруг бункера с полдесятка датчиков: оптика, звук, радиация, качество воздуха. Не уверена, но
Наблюдая за датчиками, я определила, что есть только один постоянный охранник – женщина, которая, возможно, была в группе, похитившей Натали… – так они ее называют. Я основываю свои выводы на разговорах Натали с ее семьей, которые я подслушала. Есть также медбрат и помощник администратора, которая приносит еду и медикаменты. Они стараются все делать незаметно, не привлекая больших ресурсов, что совершенно понятно с точки зрения секретности и оперативной безопасности. Кроме них, единственные люди, которые входят и выходят из бункера, – это мать, отец и сестра.
– Они все находятся в одной комнате? – спросила Гретил.
