– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – ему хотелось, чтобы рядом была Лимпопо, но та вместе с большей частью ученых Университета ушельцев и некоторыми жителями «Б и Б» уехала на обучение, которое проводилось на заводе космических скафандров. Шли разговоры о строительстве нового завода, так как люди и оборудование размещались по туннелям, которых уже стало недоставать. Научно-педагогический состав, живший в туннелях, принял это как должное, желая получить больше места, времени и свободы от всяких отвлекающих факторов, чтобы можно было спокойно всех отсканировать. Ни у кого не возникло с этим особых проблем. Длинный переход в Квебек был преисполнен опасностей. Они пригибались к земле, услышав любой шум с неба и боясь налета смертельных дронов. Каждый треск ветки в ночи казался приближением наемников. Поэтому не нужно было никого убеждать в необходимости сканирования всех ушельцев в облако.
Команда «Б и Б» и выжившие воздухоплаватели хотели, чтобы ученые работали над своим проектом сканирования внутри помещений, не подвергаясь опасности от разносимого ветром асбеста и выщелачивающихся тяжелых металлов Тетфорда; они сами хотели убраться подальше от туннелей. Ушельцы, которые не могли уйти, напоминали лисиц, чьи норы не имели аварийного заднего выхода. Проект создания космического скафандра стал приоритетным. Команда Тетфорда внесла улучшения в производство космического скафандра, поэтому с нетерпением ждала выпуска версии 2.0, которая, скорее всего, обеспечит устойчивый взлет.
Керсплебедеб засмеялся, обнажив свои лошадиные зубы и сильно раздув ноздри.
– Ой, я умираю с вас, люди. Вы столько сил отдали этому проекту, но совершенно не поняли, как он коренным образом меняет вообще
– Где вы планируете добыть такие взлетные мощности, чтобы вывести на орбиту целую колонию? Последний раз, когда я сверялся с вашей вики, вы могли выводить на орбиту только два малых спутника в год.
– Все, что нам нужно, – это
Наконец, до Итакдалее дошло.
– Ты хочешь организовать кластер на орбите и запустить на нем симов?
Керсплебедеб посмотрел на него, как на недоумка, затем потянулся к холодильнику, достал оттуда банку «астронавтского» самогона, сделанного из дистиллята лишайника. Вкус был просто потрясающим, как чуть сладкая текила, обманчиво мягкая и очень крепкая. Он сбил крышку с банки и налил два небольших стакана зеленоватой жидкости. Эти посиделки с Керсплебедебом всегда заканчивались распитием лишайникового пойла, которое было объектом теоретических изысканий в рамках ушельских космических программ. Оно было дешевым, простым в изготовлении, даже если за переходным шлюзом вакуум не был полным.
– Чем мы еще будем заниматься? Чем они будут заниматься там, на орбите?
– Тем же, чем и здесь, но далеко от людей с бомбами и странными идеями о том, что нужно делать, что должен, и слушать, что тебе говорят.
– Ты будешь запускать копии себя в космосе на малом спутнике и что? Обмениваться с ними электронными письмами? Будешь давать им возможность вести флеймы[66] об инженерных проблемах, усугубляющиеся к тому же высокими задержками?
– Не спорю, это может показаться странным, – он отпил немного, и его аффект немного выдохся, стал более… Итакдалее искал подходящее слово. Дефолтным. Более разумным, внушающим большее уважение. В какой-то период своей жизни Керсплебедеб мог часами выступать на совещании вполне обычных людей, излагая совершенно разумные, вызывающие доверие тезисы. Теперь он вышел за пределы нормального, по меркам Итакдалее, состояния.
– Все сейчас, – махал он своими руками, – происходит в головах! Зотты сходят с ума.
– Зотты всегда сходят с ума. У них жизнь такая. Переживать, чтобы в их карманах было больше, чем у всех остальных.
– Я вообще не о том говорю, Итд, – так Керсплебедеб называл Итакдалее. Для человека с именем Керсплебедеб он очень раздраженно относился к людям, в именах которых было по несколько слогов. Всех остальных он пытался называть односложными именами. – Это базовое социальное беспокойство, которое заставляет работать котлы в дефолтном мире. Но за последние три поколения зотты расширили свои семейства. Ранее в семье был только один ребенок, который становился стратосферно богат. Другие оставались мелкими зиллионерами. Нищета им не грозит, но не они будут решать судьбы народов. Они на два порядка значимости беднее, чем самые старые зотты.
