Меня удивило, что судья, разводившая нас, была в настоящей черной мантии. Хорошо, не в парике. Вениамин надел костюм – свой единственный, свадебный. Пиджак был ему маловат и топорщился на животе. Во что облачилась прятавшаяся в машине Катерина Х., я не разглядела – но хотя бы понятно теперь, кем украшают авто для развода. Все, выпуск модного обозрения – как и свой брак – считаю законченным. Когда совершенно неженатый Вениамин после суда садился в машину, по «Нашему радио» Кипелов орал: «Я свободен!»
Они уехали, я двинулась в сторону метро по бульвару. Пыталась раскачать в себе печаль или ностальгию, осознать, что большой кусок моей жизни только что признан государством неудавшимся. Но грустно мне не было, а было только холодно. Я зашла в первую попавшуюся кофейню, которая делила помещение с магазином нижнего белья. В витрине красовалось объявление: «Купи трусы, кофе в подарок!». Коллаборация века – так бы это назвали в журнале «Жизнь прекрасна». Я попросила платный капучино, села в углу на неудобный высокий табурет, нашла розетку и воткнула в нее зарядку от телефона. Он тут же зазвонил.
– Добрый день. Антонина? – спросил голос, который я никогда не забывала.
Я дернула шнур, задела им стакан с кофе, зарядка с грохотом упала на пол, кофе пролился на любимое платье Вениамина, табурет стал угрожающе крениться.
– Да, – сказала я, с трудом вернув равновесие. – Привет. Это именно я.
И Антон тоже меня узнал.
Долго охал, извинялся, говорил, что издатель Крутов почему-то не сообщил ему фамилию редактора.
– Как прекрасно, что это ты. Я так рад тебя слышать! – улыбался Антон в трубку. – Ты сейчас где?
– В кофейне, – ответила я, решая, раскрывать ли информацию о магазине трусов.
– А я во Франции! – Ну конечно. – Прилетаю в четверг вечером, а в воскресенье у меня командировка в Корею.
– Северную? – с надеждой уточнила я.
– Что? – не понял он. – В Москве я буду только в пятницу и субботу. И на субботу уже кое-что запланировано… Если ты свободна, мы могли бы встретиться в пятницу вечером.
Юридически я уже полчаса свободна. Практически – еду на Кипр с Гошей.
– Да, давай в пятницу, – сказал кто-то бессовестный моим голосом и закашлялся. – Предварительно.
– Отлично! Напишу, когда прилечу, выберем место. Буду ждать встречи. Мне так много нужно тебе рассказать! Целую, пока.
Пока мы разговаривали, кто-то несколько раз звонил мне по второй линии. Наверное, Гоша, думала я, закон жанра как-то требовал его появления. Но это были мама и Жозефина – хотели спросить, удачно ли я развелась. Я рассказала им про судью в мантии, Катерину и Кипелова, а про Антона не рассказала. Потом, оглушенная и смирная, поехала на работу. Вносила правки в вымышленное интервью со стоматологом. Редактировала текст о моде, который написала дочка Пеленгас по имени Алина, пробующая силы в журналистике (на фразе «блузки, рассшитые поэтками» я представила себе много маленьких поэтесс, которые, вместо того чтобы сочинять стихи, день и ночь пришивают пайетки к чужим кофтам, и мне стало их жалко). Сидела под гудящей лампой и расхваливала на чем свет стоит роскошные люстры ар-деко и ар-нуво. И думала, что мне делать – в пятницу и дальше.
Когда я пришла в «Бурато» забирать Кузю, которого зовут Антон, я надеялась, что за Таней приедет ее папа Гоша, улыбнется мне – и все сразу станет понятно и хорошо. Но Таня вышла, тихо, исподлобья со мной поздоровалась, а потом увидела милую кругленькую старушку и радостно побежала к ней с криком «Бабушка Дора!». Дора Иосифовна, няня Тани, сестра гардеробщицы Анны Иосифовны, поняла я.
– Ты моя хорошая! – приговаривала старушка-колобок, заботливо поправляя на Тане куртку. – А папа сегодня поздно будет, у него много дел на работе, надо все закончить перед поездкой.
Перед поездкой. Отлично. Мне показалось, что Дора Иосифовна смотрит на меня неодобрительно, и я изо всех сил постаралась сделать кроткое лицо. Прибежал Кузя, сунул мне в руки розовый конверт и сразу начал уговаривать:
– Мам, можно я пойду? Таня идет, и вся группа идет, там будет квест, а потом английское чаепитие. Мам, можно?
Я открыла конверт, в нем было приглашение на день рождения девочки Лизы. Лизина мама – самая активная мама во всем «Бурато», и они с дочерью до смешного похожи, обе крепкие громкие блондинки с прической «одуванчик», которая была популярна у советских пластмассовых кукол. Помимо чаепития и квеста на празднике обещались аниматоры в костюмах гвардейцев Букингемского дворца. Видимо, сама Лиза будет в наряде королевы, а в подарок получит корги. Приглашение было написано по-английски. Время проведения – Wednesday, 17 p. m.
– Добрый вечер! Ну что, вы пойдете завтра на этот раут? – Ко мне подкатилась кругленькая няня Дора Иосифовна с таким же приглашением и заговорщически подмигнула. – Вы же Антонина, правильно?
– Нет, – вздохнула я. Разочаровывать Дору Иосифовну теперь, когда я ей вроде бы нравилась, совсем не хотелось. – То есть я, конечно, Антонина, но мы не пойдем. Я работаю.
Кузя и Таня хором заныли, но бабушка-колобок Дора Иосифовна уже спешила на помощь.
