– А если подумать, кругом знаки, – продолжала я. – Я только что развелась с Вениамином, и тут же возник Антон. Буквально из ниоткуда. Как будто моя личная история развивается по спирали, и сейчас снова виток имени Антона, а у нас появился шанс на этот раз закрутить что-то стоящее. Мы выросли. Ему двадцать девять, и как раз тогда он собирался жениться. Он теперь знает, что терять людей больно. А я – что без любимой работы так же тяжело, как без любимого человека. Потом – меня наняли редактировать его книгу, его текст. Может быть, не только текст? Может быть, мы сможем разобраться со всем, что он натворил в жизни? Исправить ошибки, переписать неудачные отрывки, сочинить финал? Сделать вместе что-то важное. Доказать, что Антон и Антонина – это не просто красивое сочетание имен, а отличный работающий тандем. Правда, если уж придерживаться литературных метафор, с Гошей я бы тоже могла написать книгу. Новую, с нуля, с самого начала, и, судя по всему, довольно интересную. Да, имена Антонина и Гойко не особенно рифмуются, зато Козлюк-Петрович – сильный писательский псевдоним. И не стану врать, будто бы я ни разу за время нашего знакомства его на себя не примеряла. Только почему же я так боюсь ехать на Кипр? Неужели это обычный страх чистого листа?.. Впрочем, для настоящего страха и повода-то нет. Во всяком случае, мне его никто не давал. Один мужчина напоил чаем, посидел со мной на черной лестнице и позвал на Кипр. Другой объявился через шесть лет и пригласил в кафе, потому что свободен в пятницу. А я хожу тут, знаки ищу, сюжеты выдумываю. Дур-ра. Правда, Исаич?
– Бутер-р-бр-р-род, – изрек попугай, наклонив голову.
Ну а вы что хотели, это птица. Она иногда отвечает невпопад.
Я помолчала, прошла с бокалом из одного конца комнаты в другой. И почувствовала вдруг, будто на меня вылили ушат смертельной усталости. Глаза закрывались, руки немели, слова в голове цеплялись друг за друга, царапались, ломались и отказывались складываться в предложение. Вино – плохой суфлер, зато хорошее снотворное. Что ж, я так ничего и не решила. Ну и пусть. Завтра придумаю. Или никогда.
Я упала в кровать, натянула на себя одеяло – спряталась. Из последних сил поблагодарила попугая за помощь.
– Ром-баба, – четко ответил он.
– Да, я романтическая женщина! – согласилась я и выключила свет.
Утром я проснулась и решила, что поеду на Кипр. Потом приняла душ и поняла, что останусь в Москве. После первой чашки кофе я снова собралась в путешествие с Гошей, а после второй, купленной у работы, – на свидание с Антоном.
В редакции мне стало не до любовных переживаний. Неожиданно прервав курс педикюра, туда заявилась Пеленгас. Как потом выяснилось – за забытыми туфлями. На работе в это время была только секретарь Линочка, остальные опаздывали. Точнее, не опаздывали, а просто ехали к тому же часу, что и всегда. Но Пеленгас, привыкшая сама отсутствовать в офисе и руководить процессом с дальних островов, была неприятно поражена рокировкой и принялась усердно наматывать на руку ускользающую власть.
– Я что, одна здесь работаю? – этими словами она встречала каждого появившегося в обшарпанных дверях сотрудника. И начинались раскаты грома.
Последней пришла я. К тому же с кофе. Все уже сидели тихие и умытые прошедшей грозой. В районе стола Инны уютно пахло корвалолом. Лицо Дины выражало агрессивное смирение.
Пеленгас встала во весь рост, шумно вдохнула ноздрями воздух, и я поняла, что сейчас меня унесет смерч. Ну зато не нужно ничего решать про Кипр – мелькнуло в голове, которую я мысленно втянула в плечи.
– Прекрасные зубы, – произнесла Пеленгас. – Отдавай.
Я видела свою начальницу всего второй раз в жизни, но уже научилась ее понимать. «Хорошее интервью со стоматологом, – хотела сказать Галина Глебовна. – Мне звонили из клиники и подтвердили рекламную полосу в номер. Так что можно отдавать материал на верстку. Ты принесла мне немного денег, поэтому я тебя сейчас, так и быть, не убью».
Я улыбнулась, кивнула и села на свое место. Даже кофе отхлебнула бесстрашно. Инна посмотрела на меня с завистью, Дина – с восхищением. Пеленгас влезла в туфли, за которыми приехала, и, чуть припадая на правую ногу, пошла их разнашивать – вечером у нее намечалось торжественное мероприятие.
– Молодец, Антонина, – сказала она в дверях, морщась от боли. – Я помню, что тебе сегодня нужно уйти пораньше, у твоей дочери соревнования?
– У сына концерт, – согласилась я. – Уйду в шесть. Спасибо, Галина Глебовна.
Когда Пеленгас похромала ругаться в рекламный отдел, Дина воздела руки к небу.
– Как ты это делаешь! – шепотом закричала она. – Меня один раз отпустили к врачу и потом вычли из зарплаты!
Инна закатила глаза:
– Да просто Антонина на испытательном сроке и звезда интернета. Поэтому временно в любимчиках. Вот увидишь, что будет к Новому году.
Я пока не знала даже, что будет к пятнице, и решила Инну переключить:
– У тебя, кажется, были какие-то вопросы по верстке?
– В тексте есть перенос «пропорци-ональный», это нормально?
