– Нет, если текст не о старообрядческом сексе. Старообрядцы дают нам рекламу? Тогда давай попробуем что-нибудь сделать.
И мы погрузились в работу.
Когда в пятнадцать минут седьмого я выбегала из офиса, Пеленгас и ее туфли уже давно ушли, а мне названивала мама. Она тоже спешила на Кузин концерт в «Бурато» и тоже опаздывала.
– Ты в метро? – кричала мама.
– Почти.
– Насколько почти?
– В десяти минутах.
– Ого! Еще далеко! И у тебя странный голос.
– Не волнуйся, я резвая.
– Точно? Там же дети, – непонятно переспросила мама, и у нас пропала связь. Потом выяснилось, что она услышала «я трезвая».
Всю дорогу я бежала. Бежала и думала о мужчинах. На вдохе – о Гоше, на выдохе – об Антоне.
С Гошей мы столкнулись в дверях. Кажется, в этом городе никто не приходит вовремя на концерты африканских барабанов.
– Привет, – улыбнулся он и придержал мне дверь. – А ты мне сегодня снилась.
– Была осень, не грязная, как сейчас, а красивая. Я пошел в лес фотографировать разные листья и встретил тебя. Ты сказала, что знаешь в этом лесу родник с очень вкусной водой. И позвала меня к этому роднику. Мы пришли, ты наклонилась, набрала воды в пригоршню и говоришь: «Вот, пей!» А я вижу, что в руках у тебя пусто, ничего нет. Но ты все равно настаиваешь, что есть, и отличная вода: «Да ладно тебе, пей». Странный сон.
Я как-то по-другому отвечала Гоше. Шутила, что поздновато у них отключили воду. Обещала изучить карту родников Москвы. А сама очень хотела взять его за руку – и чтобы другой рукой он погладил меня по голове. Это бы все решило. Но мы пришли на детский концерт, нужно было вести себя прилично.
– Все-таки здорово, что ты мне снилась, – сказал он. – Я был рад тебя видеть.
На секунду дотронулся до моих волос и опять улыбнулся. Через меня будто молния прошла, я дышать перестала. И хорошо. Временно никаких «Гоша на вдохе, Антон на выдохе».
Мы вошли в зал. Он был полон – пришло слишком много народу. Люди возились, шумели, пересаживались. Толстый усатый дядька пытался уместиться на голубом детском стульчике. Мы с Гошей сели в последний ряд, с краю. Через весь зал пробежал взволнованный преподаватель барабанов Джага, замахал руками – юные артисты то и дело выглядывали из-за кулис, корчили рожи и рушили торжественность обстановки. Появилась Марина Игоревна в веселом оранжевом свитере, уверенным тоном предложила гостям освободить первые ряды для детей, и все снова стали двигаться и грохотать мебелью. Озираясь, в зал на цыпочках вошла моя мама.
– Это еще не барабаны гремят? – осведомилась она. – Я успела!
Мама с интересом скользнула взглядом по Гоше, он поднялся и указал ей на свой стул – уступил, а сам встал к стене, потому что мест уже не хватало. Мама кивнула, изобразила руками то ли благодарность, то ли извинения. Я завертела головой, чтобы найти Гошу и сказать ему что-нибудь хорошее, но тут погас свет, и синий занавес пополз вверх.
– Начинаем наш концер-р-рт! – объявила Марина Игоревна в манере попугая Исаича.
И на сцене застучали барабаны, а я увидела сосредоточенного, очень взрослого Кузю.
Концер-р-рт был замечательный. Даже начинающие – наша группа шестилеток – не выглядели начинающими. А уж старшая группа и вовсе лупила по барабанам как профи. Все четко, красиво, ритмично и очень музыкально. Непонятно, как Джаге удалось всего за полтора месяца так подготовить детей.
За барабанными номерами шли театральные – дети показывали отрывки из старых, обкатанных спектаклей и несколько новых сценок, выученных осенью.
Кузя с Таней играли Табаки и Шерхана. Я едва узнала голос своего ребенка, изображающего подлого шакала, – видимо, занятия сценической речью тоже не прошли зря. Таня вела себя как настоящий тигр и ничем не напоминала саму себя – стеснительную девочку, которая любит прятаться от всех и всего за папой.
Когда эта парочка, сопровождаемая нарастающим гулом барабанов, удалилась со сцены, я хлопала до боли в ладонях, и не как мать, а как обычный честный зритель, пришедший на хороший спектакль.
– С ума сойти! – сказала мама, наклонившись ко мне. – Уж насколько я ненавижу самодеятельность, но здесь все серьезно и профессионально. В этом вашем «Бурато» работают чистые гении.
