– Никита Сергеевич – главный человек в киноиндустрии, Никита Михалков, народный артист СССР и все такое прочее. Кстати, сын того Михалкова, который написал слова к гимну Советского Союза, – ответил я задумчиво. – А вот что делать с «Бу-бу-бу», я не знаю. Она у меня забита в клавишных, и спеть я ее спою, но звучание будет не живое.
– А что за «Бу-бу-бу»?» – спросил удивленно Жила.
– Песня такая Бентона – может, слышали? – ответил я и напел припевчик.
– Чувак, конечно слышали! Мы ее и играем, вот только не поет никто – сложная. А ты, выходит, поешь? – басовито и еще более удивленно спросил Жила.
– Пою в ми-миноре, – ответил я.
– Так и мы ее в ми-миноре лабаем. Да и че там лабать-то? Фигня какая! Вот спеть непросто. Я пробовал – лажово получается, – разочарованно проговорил Жила.
– Тогда рискнем двинуть живаго – все равно они бухие уже будут. Рискнем? – спросил я всех.
И Жила за всех и ответил:
– Рискнем, чувак, только не облажайся! Публика уж больно непростая сегодня – хоть и бухие будут, а можно нарваться.
В это время в зале народ оживленно беседовал между собой, присев на боковые стулья или стоя, пребывая в том состоянии, когда можно открыто похвастаться своими трофеями, достижениями, своей удачей. Вдруг в зал вошла – видимо, подготовленная Курмояровым – Наташа и громко, радостно и с любовью провозгласила:
– Прошу присаживаться, гостюшки дорогие, охотнички наши, к столу пожалуйте! Устали-то, наверное, проголодалися? Откушайте на здоровье! Тем, что бог послал!
И дружный строй официантов в белом (как же любят-то они в белом ходить!) направился к и без того шикарно накрытым столам – обслуживать дорогих гостюшек, уставших после охоты. А гостюшки эти принялись стягивать свои охотничьи сапоги, расставлять их вдоль стеночки и в носках потопали к длинному засервированному столу посреди зала. Такая традиция осталась от Леонида Ильича Брежнева, генерального секретаря нашего. Ему лень было идти в свой номер переодеваться – вот и сбросил однажды свои сапоги у стеночки, да и уселся за стол праздновать в носках – а праздновать-то он ох как любил! Да и весь великий Союз в его правление напраздновался от души и нацеловался тоже. Ну а традиции нужно уважать и почитать! Они ведь не зря появились и рождены мудростью народа, мудростью предшествующих поколений!
Началась длинная череда тостов. Эта традиция к нам пришла еще от Иосифа Виссарионовича – тост ведь показывает интеллект, остроумие и любовь присутствующих к хозяину.
Минут через сорок к нам в гримерку вновь пришел раскрасневшийся Олег Владимирович, снова с литровой бутылочкой виски. Брякнул ее на стол и произнес весело:
– Играть пока не надо, хлопцы, – где-то Михалков пропал! Ищут! – И ушел, весело поклонившись нам. А мы продолжили освежаться вискариком. Курмояров пришел через полчаса с новым флаконом и, громко смеясь, произнес:
– Эти мудаки егеря увезли Никиту на какой-то дальний островок одного, потом набухались и напрочь забыли, куда увезли! Теперь носятся с прожектором по всему водохранилищу и шукают, где они его высадили. Утром-то найдут, а сейчас вряд ли. Вот огребут-то по полной завтра – я им не завидую! А мы, ребятки, начинаем играть без Михалкова, прямо сейчас, и начинаем с «Бу-бу-бу», потом «Лилия и роза», а потом – смотрите сами. – И Олег Владимирович снова ушел, опять театрально поклонившись.