– Да чего же ты раньше не сказал, Серега? Теперь у нас и клавишник есть в группе, да еще и с клавишами! – прокричал веселым басом Жила, открутил окно и на кого-то так же громко огрызнулся: – Че ты орешь? Не видишь, человеку плохо! Предынфарктное состояние у него… у меня то есть. Истерик ненормальный! – Потом спокойно закрутил окно, включил аварийку и стал разворачиваться прямо поперек движения, чтобы ехать в обратном направлении.
«В гостиницу, наверное, разворачивается Жила, за клавишами ехать», – подумал я.
А Жила пробасил:
– В гостиницу едем, за клавишами твоими, чувак, а потом на репу двинем. Ха-ха-ха!
Вернулись в «Россию», я сбегал в номер, взял все свои причиндалы, и мы двинулись на базу – репетировать.
Приехали в ДК МЭЛЗ, разгрузились и пошли на базу.
– Вся культура – настоящая культура – у нас по подвалам да чердакам ютится, – пробасил Жила, на ходу здороваясь с вахтершей.
Мы спустились в сносно оборудованную комнатуху в подвальном помещении Дома культуры. Ребята-музыканты были все там и Серега Звучок тоже.
– Знакомьтесь, пацаны, это Серега – наш новый клавишник и лидер-вокалист, – пробасил Жила.
Я поставил кофр с «Роландом» на столик и поздоровался с каждым за руку, а они попутно представлялись: «Данька Пирожок», «Славка Лях», «Серега Звучок». И как-то сразу мне все понравились. У всех музыкантов, с которыми мне приходилось общаться в жизни, есть одна особая черта. Они свободны до определенной степени от всего и преданы, каждый по-своему, музыке. Свобода у них – это значит не подчиняться никому, но ни над кем и не властвовать. И это мне абсолютно по душе – может быть, потому я и сам стал музыкантом!
Народ заценил мои клавиши, а когда Жила врубил кассету с песнями, то и песни, кажись, их вставили. И мы с неподдельным азартом стали делать песню «Лилия и роза», потом «Жемчужинку», ну и так далее – по порядку. В три часа ночи остановились на середине альбома и решили валить по домам. Данька Пирожок с Ляхом жили недалеко от ДК и пошли домой пешедралом, а Жила, Звучок и я забрались в «москвич» и погнали по пустынной Москве в сторону центра, к гостинице «Россия». Там попрощались до завтра, и я – усталый, но очень счастливый, – направился в номер. Пришел и рухнул спать без задних ног.
Утром, часов в одиннадцать, меня разбудил телефонный звонок. Кое-как нашел телефон, поднял трубку и сказал:
– Алло.
– Здравствуйте, Сергей, это Наташа – секретарь-референт Олега Владимировича Курмоярова, – проговорил в трубку очень приятный голос Наташи.
– Привет, Наташа, – ответил я.
– А мы вас потеряли – я вчера полдня звонила, до самого вечера. Вы бы оставляли телефон для связи на ресепшен. Олег Владимирович очень хочет вас видеть, – прощебетала она с улыбкой.
– Когда, Наташа, он хочет видеть-то меня? – спросил я.
– Вчера, – ответила Наташа весело. – И сегодня тоже. Вы не могли бы подъехать в офис? Он уже здесь.
– Хорошо, я сейчас соберусь и приеду на метро, – ответил я взволнованно.
– На метро не надо. Я за вами машину пришлю. Через десять минут у западного входа будет стоять черный BMW, номера – все семерки. До встречи, Сергей, – проговорила Наташа и положила трубку.
А я стал накручивать диск телефона, чтобы разбудить Жилу, и через длинную череду гудков услышал в трубке его сонный голос:
– Але, фашисты, Жила на проводе.
– Жила, привет. Продолжайте репетировать без меня, особенно «Лилию и розу». Я, если смогу, приеду сегодня позже. У меня очень важная встреча нарисовалась, – проговорил я скороговоркой.
Жила ответил, что все понял. Я опустил трубку и побежал на выход. Через десять минут мы подъехали на Фрунзенскую набережную, где возле входной двери в офис нас поджидала Наташа.
– Привет, – сказал я ей, вылезая из машины.
– Привет, – ответила Наташа. – Он ждет.
Я быстро проследовал в кабинет шефа, коротко здороваясь со всеми. Олег Владимирович сидел за своим большим столом перед не менее большим монитором компьютера. Не отрываясь от экрана и не глядя на меня, произнес задорно:
– О, Сережку привели – нашли все-таки! А я вот сижу и жду не дождусь тебя, компаньон, чтобы вручить тебе эту штуку – чудо техники!
Монитор компьютера мелодично прозвучал и погас, а Олег Владимирович взял какой-то приборчик из стола, поднялся и вышел ко мне, вытянув руку вперед для рукопожатия.
– Вот тебе, Сергей… а кстати, как тебя по отчеству-то? Вдруг придется обращаться, а я и не знаю! – весело проговорил Курмояров.
– Анатольевич я. Сергей Анатольевич. Хотя, думаю, что у музыкантов отчеств не бывает. Прозвища бывают, а отчества – редкость, – ответил я.
– Хорошо звучит: «Анатольевич». Ну ладно. Вот тебе, Сергей, обещанный приборчик – «пейджер» называется. Не знаешь? Так и я раньше не знал. А приборчик полезный и для бизнесменов, коими мы с тобой являемся, необходимый! Вот, скажем, нужно тебе меня срочно найти, а рядом ни Наташи – красы нашей, ни Катюши – никого. Что ты будешь делать?
– Ждать, – ответил я, не понимая, о чем речь.