Проснулся я опять поздно и опять от дребезжания и писка «пейджера». Глянул на монитор и глазам не поверил – дежавю, да и только: «Серега, я в офисе, приезжай. Машина у западного входа, все семерки. Олег».
«Да он спит когда-нибудь? – подумал я, умываясь. – Просто какой-то передовик капиталистического труда!»
Быстро оделся и спустился вниз. Швейцары – видимо, уже заприметив меня, уезжающего на крутой «бээмвэшке», – заискивающе улыбались, открывая передо мной двери. Я сел в машину, поздоровался, сказал: «В офис», – и мы помчались. И вы себе не представляете – дежавю повторилось и в кабинете Олега Владимировича! Только там были не англичане, а вроде как немцы, с которыми он спокойно беседовал на немецком языке. Посмотрел весело на меня, мотнул головой, указав на свое место за столом, видимо, опять что-то сказал про меня гостям, и те вежливо отреагировали, то есть поприветствовали улыбочками.
Я уселся на место шефа и деловито открыл папку с надписью «Бизнес-план коммерческой структуры „НЭО Профи-Групп“». В нем перечислялось какое-то немыслимое количество магазинов электроники во всех городах начинавшего разваливаться Советского Союза. Перечислялись какие-то складские помещения, базы, производственные мощности и всякие другие подразделения. Перечислялись штатные расписания, сметы на аренду и т. д., и т. п. Я крепко увлекся этими выкладками, хоть и не понимал там ни бельмеса! Но меня потрясла сумма инвестиций: примерно 2 миллиона 800 тысяч долларов США и это только на один год! «Ни фига себе!» – процитировал я про себя любимую фразу друга Толика. И в это время услышал над собой голос Курмоярова:
– Не туда смотришь, компаньон, но вектор мысли правильный!
Он взял лежащую передо мной папку с документами, полистал и положил назад. На титульном листе было написано: «Смета расходов на промокампанию музыкального коллектива „НЭО Профи-Групп“ на год». Я уставился на надпись, а Олег Владимирович проговорил:
– Посоветовавшись с Иосифом на встрече, которую ты пропустил, я планирую вложить в твое промо триста тысяч долларов. Это немного по западным меркам, но вполне существенно по нашим. Но я не могу приступить к промокампании, не решив самый главный вопрос: а ты согласен на сотрудничество, Сергей? На долгосрочное сотрудничество с инвестициями – значит, с затратами?
Он замолчал, а я в полном изумлении вытаращил на него глаза и промолвил:
– Да, я согласен, Олег Владимирович. Мы ведь говорили уже?
– Разговорами тут дело не обходится. Пришло время контрактных отношений, в которых четко прописаны все условия. Обязательства сторон, сроки выполнения и реализации указанных пунктов. К таким отношениям ты готов, Сергей Анатольевич? – произнес уже абсолютно серьезно Курмояров.
– Конечно готов, Олег Владимирович, – недоуменно произнес я.
Он улыбнулся и сказал:
– Ну что ж. Тогда я даю задание юристам проработать по всем пунктам контракт между нами. Я выступаю как юридическое лицо, а ты, по-видимому, как частное.
– Да, – ответил я твердо.
– Ну, тогда это срочно надо обмыть! Доставай и ставь на стол, – проговорил Курмояров, поднял трубку и попросил у Кати весь джентльменский набор и третьего – Геннадия Витальевича Кузьменко.
Вошла Катя с подносом еды и проговорила:
– Олег Владимирович, а Геннадий Витальевич на встрече с Роснефтью – будет часа в четыре.
– Ах да. Совсем забыл! Спасибо, Катенька, – ответил Курмояров и пригласил меня жестом к столику с креслами. Катя убрала с него кофейные приборы, печенье и все такое, накрыла стол принесенным и вышла. Олег плесканул понемногу вискаря в стаканы и произнес весело: – Ну, за долгосрочное сотрудничество и с добрым утром, хотя утро добрым не бывает!
Мы чокнулись, выпили, и я с огромным аппетитом принялся за еду, вспомнив, что последний раз ел в самолете, когда летели в Минводы, а на обратном пути мы все спали.
Олег Владимирович как-то весело наблюдал за мной, а потом вдруг проговорил негромко:
– Ты не думай, Сергей, что я хочу обогатиться за твой счет.
– А я и не думаю, – ответил я, повеселев.
– Я, когда слушаю твои песни, в словах твоих познаю то, что я вроде всегда знал в своих мыслях. Где ты, парень из Среднереченска, находишь такие слова? Откуда в тебе этот тайный родник? Почему он не вытекает из меня? Я пробовал: не вытекает, и все! Я хочу, чтобы этот твой родник, Сережа, беспрепятственно тек в море людское и чтобы люди испили из него и насладились радостью душевной мудрости твоей. В поэзии и в музыке ведь все течет из души, а не из ума.
Я аж перестал жевать, потрясенный в очередной раз его мудростью, оригинальностью и новизной его мышления. Глубинным пониманием всего. Не сдержавшись, я в первый раз назвал его по имени:
– Олег, прости меня, но я просто потрясен! Откуда ты берешь такие слова? Откуда у тебя такие глубокие, точные и оригинальные мысли? И спасибо тебе за такую высокую, потрясающую оценку моего скромного творчества!
Курмояров спокойно и весело плеснул еще раз в стаканы и ответил: