– Вот и ничего себе! Блазнит он тебя, проклятый, по-крупному блазнит! И меня так блазнил когда-то. И выигрывать давал, когда денег было мало. А теперь и выигрывать неинтересно стало, и проигрывать не больно. Только сам процесс увлекает, риск, азарт ведет сюда, а одному скучно. Кузьменко я отпустил – у него в девять часов переговоры, а одному скучно – вот тебя и выдернул из кровати проверить, фартовый ты или нет. Фартовый оказался, прушный – значит, будешь ты играть! И никуда не денешься. И не даст он тебе творить! Другим, настоящим, не дал – и тебе не даст! Если не справишься с собой, не пересилишь, не сдюжишь – не победишь! Ты только о душе не забывай! Из нее, родимой, вытекает твой родник чистый и целебный! Поехали отседова, Серега, к чертовой матери! У меня завтра переговоры в одиннадцать – надо вздремнуть. А ты позже подъезжай. Как буду заканчивать эти шашни, на пейджер тебе брошу сообщение. А теперь поехали отсюда.
Мы спустились вниз. Олег Владимирович сходил куда-то, обменял фишки на деньги, и мы уехали. Подъехали к «России», он отсчитал от пачки денег и протянул мне со словами:
– Это твои. До завтра, – проговорил коротко, дерзко, и машина рванула с места.
Назавтра, где-то в час дня, меня разбудил неутомимый пейджер сообщением от неутомимого Олега Владимировича Курмоярова: «Серега, я освободился, подъезжай. Машина у западного входа, все семерки. Олег». Я быстро умылся, оделся, вышел на улицу, и мы поехали в офис на Фрунзенскую набережную. Вошел в кабинет шефа. Он был уже один, посмотрел на меня весело из-за монитора и произнес:
– Ну вот, компаньон, пока ты ехал, позвонили от Лужкова. Какой-то сабантуй у них там намечается сегодня в семь вечера, в цитадели градоначальника нашего – пчеловода – на Тверской. Так что свистай всех своих наверх с инструментами, аппарат не нужен. Все вопросы Наташа – краса наша решит. А завтра вот аппарат нужен к восемнадцати часам. Здесь, по соседству, на Фрунзенской набережной, есть Министерство обороны – не знал? Так вот, Павел Сергеевич Грачев, Паша Мерседес, министр нашей обороны, первый российский генерал армии будет чествовать своих бойцов. Наше поздравление и присутствие обязательно!
Я посмотрел на него расстроенно и произнес:
– Так завтра же я должен улететь домой, и билет у меня на руках. Да и из гостиницы завтра в полдень меня выписывают.
– Гостиницу продлим, а билет давай сюда, – проговорил с озорной улыбкой Курмояров.
Я с некоторой опаской достал из кармана паспорт, а из него билет, купленный мной в кассах «Аэрофлота» при гостинице «Россия», и отдал Олегу. Он его не спеша разорвал пополам и произнес с улыбочкой:
– Билета-то у тебя опять нет – потерял! И паспорт давай сюда.
– Что, тоже порвете? – спросил я, с тревогой протягивая документ.
– Нет, он понадобится Волку для покупки нового билета. Только еще бы число знать. Тебе надо, Сережа, в Москву перебираться. Дела большие предстоят! Снять квартиру где-нибудь недалеко. Я, когда из Грозного приехал, сразу снял хату себе на Пироговке, напротив Новодевичьего монастыря. И вид прекрасный, с озером, и ресторан «Нико Пиросмани» грузинский под боком. Я там грузинские песни научился петь и чачу пить! Потом эту квартиру выкупил и подарил одной симпатичной сотруднице, а она, дура, замуж вышла! Так что давно я там не бывал, в «Пиросмани»-то, – закончил весело Курмояров и улыбнулся лукаво.
– Так я же еще работаю в клубе «Строитель» – отрабатываю два года после института, – ответил я озабоченно.
– Все вопросы решаются по мере их возникновения. И решают эти вопросы люди, а с людьми всегда можно договориться и горы свернуть! Ну давай, собирай оркестр, звони своим орлам. А я дочитаю большие бизнес-предложения от создателей «Майкрософт» – Билла Гейтса и Пола Аллена. Очень смышленые ребятки из Штатов! И перспективы в миллиардах исчисляются!
Вечером мы отпели в мэрии, где Юрий Михайлович Лужков говорил хвалебные речи своим сотрудникам, а Курмояров вручал этим сотрудникам денежные премии. На следующий день отработали у военных. А еще через день я улетел-таки домой в Среднереченск, предварительно поставив штампик на командировочном листе в ГЦКЗ «Россия» и подписав КОНТРАКТ.
Все домочадцы встретили меня радостно, включая маленькую сестричку Викторию. А когда я им рассказал, где и перед кем пел в Москве, просто пришли в восторг! А когда уж я, собравшись с духом, объявил, что меня приглашают в Москву работать, все разом примолкли.
После повисшей паузы Нина Васильевна Суслова спросила тихо:
– А где работать-то, Сергей?
– В Государственном центральном концертном зале «Россия», – не задумываясь, ответил я неправду.
– Ого! – произнесла взволнованно Нина Васильевна. И продолжила: – Если бы меня в молодые годы пригласили работать в самый захудалый московский театр, я бы ушла туда пешком! Езжай, Серега, немедленно, и не думай!
А мама спросила с беспокойной улыбкой:
– А где ты там жить будешь, Сереженька?
– Сперва в гостинице «Россия» поживу, рядом с залом, а позже квартиру сниму, – ответил я задумчиво.
– В самой гостинице «Россия» будешь жить? – спросил громко Байрон.