– Повышай свой культурный уровень – без него лабухам никак! Вон сколько концертов в Москве всяких, спектаклей, выставок. Приоденься хорошо, как ты это умеешь. Развивай свой кругозор, Алеша! Заодно пройдись по всем казино – здесь их много. Ознакомься с обстановкой, поиграй по-малому, присмотрись, познакомься с посетителями – у тебя это тоже хорошо получается. Послушай, что они говорят о местных нравах. Весь декабрь я буду занят, а в январе попытаем счастья. Идет? – спросил я с улыбкой Варну.
– Идет, Сергей, только ты не забывай про меня – я ведь в Москве почти никого не знаю, – ответил Варна, как позже выяснится, сильно лукавя. Я дал ему телефон Светы в офисе – для экстренной связи – и ушел.
Декабрь у меня действительно был забит плотно, особенно вторая половина – там начинались «елочки», а народ наш любит гулять долго и с размахом. Да тут еще белорусы соскользнули – исчезли из занимаемого офиса, и телефоны их молчали. Похоже, Крылатов был прав и как в воду глядел на их счет. Я взял Жилу, и мы полетели в Варшаву спешно искать новых партнеров, «на деревню к бабушке». Нашли какую-то левенькую рекорд-компанию и вступили с ними в переговоры. Они долго не могли понять, чего от них хотят, а когда сообразили, то заломили такие деньги, о которых раньше не могло быть и речи. Понимая последствия срыва контракта с англичанами и реакцию Забалтая на возврат предоплаты, я дал добро и заплатил ими обозначенную сумму при удивленном взгляде Жилы. Счастливые поляки клялись, что все документы пройдут в Австрию через их хороших друзей и будут в срок до 20 декабря в Лондоне, по указанному адресу! Но… Но они меня банально кинули! Швырнули, как тупого русского Ваньку. Об этом я узнал, конечно, позже. А тогда я прилетел в Москву, нисколько не беспокоясь за положительный исход откровенной аферы.
Меня беспокоило, очень сильно беспокоило совершенно другое. Я хотел играть! Мне не терпелось попасть в казино. Безудержно тянуло сесть за стол и испытать то невероятно сильное ощущение победителя! Дикое ощущение неведомого мною до игры экстаза! Меня сжигали какая-то бешеная страсть и желание! Без того экстаза, без той страсти, без того желания жизнь вдруг стала пресной. Они были нужны мне как воздух! Как огонь не может гореть без воздуха, так и я не мог существовать без этой страсти! Все последние дни кое-как сдерживал себя, чтобы не позвонить Варне. И когда по прилете из Варшавы Василина почувствовала во мне эти мучения и спросила: «Сереженька, что тебя беспокоит так в последнее время?», я помолчал и ответил:
– Бизнес не ладится, Василина.
– Тогда брось его. Пиши просто песни и пой их на концертах. Ты у нас с Манечкой такой талантливый, такой одаренный! Ты самородок, Сережа, такой хороший, чистый самородок, и мы тебя любим! Пиши песни, дари радость людям! Нам много не надо, да и тебе тоже. Ты же не жадный, не меркантильный, а в бизнесе, наверное, без этого нельзя? Там надо любить деньги, а нам важно, чтобы ты любил нас. Правда, Машуля? – проговорила Василина и погладила себя по животу. – Ой, Сережка, она нас слышит! Смотри, ручкой водит по животику или ножкой! Давай быстрее руку сюда!
Она взяла мою руку, приложила ее к своему теплому животу, и я почувствовал прикосновение изнутри. Это прикосновение так тронуло и обрадовало меня, что я тут же произнес:
– Да, ты, наверное, права, Василина. Брошу все к черту и буду песни писать. По концертам будем ездить вместе, как цыгане! Будем кочевать по белу свету и радоваться жизни! Ты знаешь, Василина? Мне один неглупый человек посоветовал взять пианистку-клавишницу и посадить ее вместо себя за инструмент. И шляпу на нее свою надеть, а самому встать в центре сцены, у стойки, петь и общаться с залом. Может, поговоришь со своей подругой, Еленой Прекрасной? – неожиданно для себя произнес я.
Василина вдруг необыкновенно оживилась, обняла меня за шею и проговорила:
– Кто этот неглупый человек, Сереженька? Кто этот мудрец? Ты меня с ним познакомишь? Ты даже не представляешь, Сережка, какой он умный! Конечно, тебе надо быть на виду, в центре сцены, хоть ты у нас скромный и не любишь этого. Но ведь ты автор! Люди на тебя смотрят по-другому, и они должны тебя видеть! Ты должен с ними говорить! Это обязательно должно происходить на сцене. Ты же для очень многих одиноких людей пророк, посланник, пришедший откуда-то помочь им справиться со своим одиночеством, вдохнуть в них надежду, вернуть веру в необыкновенное, в жизнь! Ты же со-творец и помощник Главного Творца в сотворении прекрасного мира на земле! Сереженька, дорогой мой! А Ленке я позвоню прямо сейчас. Но обещай мне, что ты познакомишь меня с тем человеком. Как его зовут?