– Его зовут Алеша, – ответил я растерянно, даже не подозревая тогда, что Василина хорошо знает Варну, с которым пела в одном ресторане «Интурист» в Ялте. Того самого Варну, которого Слива выгнал из оркестра за воровство «парнаса», как и предсказала цыганка Настя. Но мало того: никто из нас троих – ни Василина, ни я, ни Варна – даже и представить не мог, чтó судьба проделает с нами впоследствии. Но об этом дальше, а пока…
На следующий день вечером к нам приехала Елена Прекрасная, которую я давно не видел. Элегантная, со вкусом одетая, красивая и с тортиком. Накрыли стол, уселись. Я открыл шампанское, посмотрел на них, рядышком сидящих напротив, хотел что-то сказать – и осекся… Передо мной сидели две красивые женщины и смотрели на меня. Вы можете смеяться, но передо мной сидели две героини моей песни, написанной давным-давно, в армии, в Тикси, на далеком берегу реки Оленёк. Судьбоносной песни в моей жизни, во всех смыслах этого слова – «Лилия и роза». Одна задумчивая, загадочная, с тончайшим запахом, стройный стан которой уходил в неведомые глубины вод, – прекрасная лилия. Нелюдимая, закрытая ночью ото всех: Елена. И ароматная, дарящая радость и счастье всем окружающим, грациозная в своей красоте и совершенстве, будто сотканная из мягких, нежных лепестков роза. Беззащитная перед всем миром, несмотря на свои маленькие шипы, охраняемая только своей красотой, – Василина, моя жена! Я действительно лишился дара речи. Сидел и смотрел на них не отрываясь, а они смотрели на меня.
Василина вдруг улыбнулась как-то неестественно, посмотрела на Елену, потом снова на меня, потом на свой животик, погладила его и проговорила:
– Сережка, я где-то слышала, что яд отвергнутой, брошенной, обиженной женщины сильнее, чем змеиный. – Посмотрела с улыбкой на Елену и спросила: – Леночка, а ты нигде не слышала это выражение?
– Где-то слышала, – ответила Елена Прекрасная, продолжая смотреть на меня.
Мне, вместо того чтобы честно сказать, о чем я подумал, взбрело в голову брякнуть:
– От любого яда есть противоядие. Давайте-ка выпьем за встречу!
Я разлил шампанское по бокалам, и мы выпили. Чувствуя какую-то общую неловкость, перешел сразу к делу и спросил:
– Лена, Василина мне сказала, что ты работаешь сейчас в областной филармонии аккомпаниатором и у тебя достаточно много свободного времени, чтобы попробовать себя в нашей группе.
Елена помолчала, улыбнулась, поставила фужер на стол и произнесла:
– Ну, это вовсе не работа, а возможность оставаться хоть в какой-то форме. Классика сейчас не востребована, к сожалению.
– Почему же не востребована? На Западе очень даже востребована, – включилась в разговор Василина (она знала, что Сафрон нашел Елене хорошую работу за рубежом, но та почему-то отказалась).
– Я еще не готова ехать на Запад, – ответила Елена и продолжила: – А вот попробовать себя в вашей группе, Сережа, кажется, готова.
– Готова, – промолвил я, опустил голову и про себя подумал: «Знаю я вас, капризных классиков! „Выкатите мне рояль, откройте крышку, поставьте ноты… “» Я поднял голову и с легкой улыбкой спросил Елену: – Тебе ведь, наверное, ноты нужны? Партитура?
– Нет, Сережа, не нужны мне ноты. Я знаю твои песни и готова попробовать, – ответила Елена с такой же еле заметной улыбкой.
– Тогда, может быть, завтра после двух? Как у тебя со временем? – спросил я.
– Со временем у меня, Сережа, нормально тридцать дней в месяц, триста шестьдесят дней в году, – ответила она и грустно улыбнулась.
– Тогда встречаемся завтра в четырнадцать часов на служебном входе в ГЦКЗ «Россия». Я тебя там встречу, Лена. А сейчас, милые дамы, я вас покину. Вы тут поворкуйте, посплетничайте, а мне надо сделать ряд неотложных звонков, – проговорил весело я и удалился.
Мне и правда надо было сделать несколько звонков по делам. «Похоже, напрасно я связался с этой красавицей. Хуже нет работать со своими! Капризы, недовольства, необоснованные упреки… Как-нибудь тактично отошью ее. Пусть лучше „Наташа – краса наша“ подыщет кандидатуру со стороны, а то, что она найдет нам пианистку, сомнений нет», – думал я по пути в кабинет.
Назавтра в час дня я приехал в офис, и первым человеком, кого я там увидел, была Лариса Юрьевна – «Наташа – краса наша».
– Здравствуйте, Сергей Анатольевич, – проговорила Лариса Юрьевна своими обворожительными губами. – Я приготовила вам список претенденток на вакансию в «НЭО Профи-Групп». Вот их фотографии, личные данные и характеристики. По отдельности будете прослушивать или всех скопом? – спросила она меня и протянула папку-файл.
– Здравствуйте, Лариса Юрьевна. Я подумаю и сообщу вам. А Евгений Георгиевич уже приехал? – спросил я, взяв папку.
– Евгений Георгиевич наверху, у музыкантов, – ответила она и направилась, покачивая бедрами, к своему столу.
«Вот ведь бестия! Прямо тянет в свои объятия! Откуда у отдельных баб такая сила-силища?» – подумал я и пошел к музыкантам.
Поднялся, пообщался с ребятами. Обсудил с ними программу, которую собирались играть в Театре эстрады на новогодних сольниках, и в 14:00 спустился на служебный вход.