К моему удивлению, Елена Прекрасная уже была там.
– Привет, Лена, точность – вежливость королей! – произнес я с улыбкой.
– И королев тоже, Сережа. Я пунктуальная. Здравствуй, – ответила она спокойно.
Одета Елена была несколько необычно для меня. Хотя по-прежнему элегантно и безупречно, но необычно. Красивые, но грубоватые кожаные ботинки на ногах. Чуть расклешенные синие джинсы. Приталенное, английского типа полупальто с бархатным воротничком. Шарф, повязанный восьмеркой на шее. И в завершение – очень стильно сидящее на ее чудной головке кепи. Кепи мне особенно понравилось, и я подумал: «Если что-нибудь срастется у нас с тобою, девочка, и ты устроишь всех как клавишница, то мне, похоже, не придется расставаться со своей шляпой, вернее – с Данькиной».
Она сняла полупальто, сдала его в гардероб и стала выглядеть еще потряснее в облегающей фигуру тонкой кофте. Взяла сумку, и мы поднялись наверх. Я представил Лену музыкантам, а музыкантов – ей. Жила поздоровался с нею как со старой знакомой, еще по свадьбе, и вдруг решил остаться на репетиции, хотя очень спешил куда-то. Видимо, он как старый лабух по привычке не мог пропустить ни одного интересного зрелища.
– Ну что, приступим, господа? – спросил я, предлагая Елене место у клавиш.
– А программа есть? – спросила она спокойно.
– Вот программа, Лена. – И я протянул ей список вещей.
– Тональности все родные? – снова спросила Елена.
– Все те же тональности, что и всегда, – ответил я, и барабанщик Лях дал счет.
Мы прогнали первую песню, и я обалдел. Елена Прекрасная сыграла нота в ноту всю песню, как играл я.
– Клево, Лена! – провозгласил я радостно. – И все остальные песни ты знаешь так же хорошо?
– Да, знаю, – ответила Лена с полуулыбкой.
– Так тогда нам и репетировать незачем – хоть сейчас на сцену! – проговорил я, смеясь.
– Можно и без репетиции, если хотите. Но я бы предложила сыграть эту песню, как и другие, впрочем, чуть по-другому, – все так же спокойно сказала она.
Наступила тишина.
– А как по-другому? – спросил обычно молчаливый Вася Шубин.
– Я бы немного изменила гармонию и ритм в данном случае, – негромко произнесла Лена. Помолчала и добавила: – И басовый риф поменяла бы кардинально.
Снова наступила тишина, которую опять прервал Вася:
– Лена, давай вначале с гармонией разберемся, а потом с остальным.
– Без смены басовой партии с гармонией сложнее разбираться. Но я могу пока ее левой рукой обозначить, – спокойно объяснила Елена.
– Поехали, – произнес Вася. И они «поехали» вдвоем.
Через полчаса я не узнал гармонию собственной песни. Я бы и песню не узнал, если бы молча не присутствовал во время этого перевоплощения. Лена добавила в гармонию какие-то очень красивые нон-аккорды, поддержала их басовыми партиями, изменила традиционную последовательность: тоника, субдоминанта, доминанта, тоника. Вплела в нее фантастические отклонения и просто расширила мои представления о гармонии в моей же собственной песне. Я был в шоке – да, похоже, и все, кроме Васи. А Елена Прекрасная спокойно-преспокойно произнесла:
– Ну, как-то так. Если бы сюда добавить еще одну гитару, с жестким, монотонным ритмом да с фузом, было бы совсем нарядно.
Мы все, кроме Лены и Васи, выпали в осадок и молчали, пока не забасил Жила:
– В жилу, чуваки! – Посмотрел с любовью на Елену и добавил: – И чувихи – в жилу! – Взял свой Stratocaster и спросил: – Кому здесь надо жесткий, монотонный ритм?
И… И все как будто проснулись разом. Зашумели, заговорили, принялись что-то обсуждать, что-то выяснять. Данька схватил свой пятиструнный бас и стал снимать предложенную ему партию, проигранную Еленой Прекрасной ЛЕВОЙ рукой.