Когда гости ушли, и Оксана с Брагиным убирали со стола, она вдруг произнесла:
– Портрет ты ее рисовать не будешь!
– Почему это? – спросил удивленный Иван.
– Втюришься еще. Знаю я этаких смазливых. И не только поэтому не будешь! – ответила Оксана и направилась в душ.
А Иван радостно налил себе «старочки», «прихлопнул» ее и произнес: – Раз ревнует, значит – любит!
Вскоре встретили и старый Новый год. Брагин с азартом и аппетитом принялся за работу. Но, как ни странно, ничего у него не выходило. Он пытался сосредоточиться, но ничего не получалось. Он бросился перечитывать Гоголя. Перечитал, снова попробовал писать – опять ничего. Пришел февраль – все по-прежнему. Иван не находил себе места, не понимая, что происходит. Он замкнулся в себе и с Оксаной почти не разговаривал. Она тогда сильно увлеклась хозяйством. Где-то купила на вырученные за сапоги деньги длинные шторы на витринные окна и половики на пол. А когда они вешали эти шторы, и Брагин спросил ее, зачем они нужны, только свет заслоняют, ответила: «Шторы в своем дому нужны, чтобы снаружи люди не видели, как маются семейные без любви-то».
Он удивился ответу, но ничего не сказал. Потом Оксана как-то спросила Ивана:
– Москвич, а почему у тебя нет телевизора?
– А на кой он нужен? Одна болтовня там, только от работы отвлекает, – ответил Иван равнодушно.
– Скучно мне у тебя, москвич, тошно. На заводе и то веселее было у станка ручки крутить, железяки точить. От работы его телевизор отвлекает, какая у тебя работа-то? Выдумки одни все это, несерьезность одна. А вот я скоро на настоящую работу пойду, если ты мне прописку сделаешь. Продавщицей пойду в магазин, – так же равнодушно произнесла Оксана.
– Как продавщицей? Ты же не умеешь? – спросил Иван.
– Сказали, что научут дефицитом торговать и деньгу большую зашибать научут. Ты только прописку сделай мне, Ваня, без прописки-то нельзя на работу, – ответила Оксана.
– Так я здесь тоже без прописки живу. Я в командировке числюсь, – растерянно ответил Брагин.
– А как же мне прописаться? – спросила с ухмылкой Оксана.
– Не знаю, – тихо ответил Иван.
– Ниче ты не знаешь. А я знаю, – уверенно произнесла Оксана, встала, оделась и куда-то ушла.
Пришла поздно и навеселе. Утром соскочила ни свет ни заря, накрасилась и опять убежала куда-то. Иван пометался по мастерской, не зная, что ему делать, и решил позвонить Сафрону.
– Привет, Ваня, что-то ты рано сегодня? – спросил его Сафрон.
– Извините, если разбудил, Сафрон Ефдокимович. Вы не знаете, где можно купить телевизор цветной? – оттараторил Иван в волнении.
Он решил как-то загладить вину перед Оксаной, хоть вины вроде и не было, и купить ей телевизор.
– Да, дело серьезное. Тебе какой, Ваня, нужен телевизор? Отечественный или импортный? – вежливо поинтересовался Сафрон.
– Лучше импортный, Сафрон Евдокимович, – ответил Брагин.
– Тогда только в комиссионном, где аппаратурой торгуют. На Садово-Кудринской. Метро «Белорусская», за Крылатовской больницей. Там ценитель твоего таланта заведующим работает. Дмитрий Аркадьевич Шурупчик. Ему и позвони часов в одиннадцать, Ваня. Записывай телефон, – Сафрон продиктовал телефон Шурупчика Ивану и положил трубку.
Брагин кое-как дождался одиннадцати часов и позвонил.
– Алло, говорите, вас слушают, – ответил ему приятный мужской голос.
– Мне бы с Дмитрием Аркадьевичем поговорить, – произнес Иван.
– Я вас внимательно слушаю. Кто это?
– Это Иван Кошурников-Брагин, художник, вы у меня картину купили, помните? – проговорил, почему-то волнуясь, Брагин.
Наступила длинная пауза. Потом голос, отчего-то ставший хриплым, произнес:
– Вы это зачем? У меня люди! У меня комиссия. У меня совещание, собрание. Меня вообще нет в кабинете. И не смейте мне больше звонить! – почти прокричал Шурупчик и бросил трубку.
Растерянный, Иван позвонил Сафрону и передал ему разговор. Сафрон посмеялся немного и сказал, что Шурупчика, наверное, обэхээсэсники прикручивают, вот он и нервный такой.
– Не судьба тебе, Ваня, телевизор импортный купить у него. Но я тебя успокою, Ваня, есть другие. Поедешь на Неглинку часам к двум, там фарцовщики крутятся между ЦУМом и музыкальным магазином, где ты свой костюм джинсовый брал. Найдешь там Сашку, маленький такой, юркий парень, про такого говорят в народе – шустрик. Ты его сразу узнаешь. Скажешь, что от меня, он все устроит, будь спокоен.
В два часа Иван был на Неглинной улице и высматривал по описанию Сафрона Евдокимовича Сашку. Минут через десять тот и правда появился. Низенького роста, очень модно разодетый и невероятно веселый. Брагин подошел к нему, представился, а когда сказал, что он от Сафрона Евдокимовича, Сашка расплылся в такой выразительной улыбке, что Иван и сам невольно засмеялся. Быстро рассказал ему суть проблемы, и Сашка тут же решил ее, сказав, что есть «Сони-222».
– Новье, муха не сидела! Для всех он будет весить три тонны, а для тебя, так как ты – от Сафы, две с болтом. Две с половиной тысячи, стало быть, с доставкой на дом.