Через неделю, почувствовав что-то неладное после безуспешных звонков, Сафрон приехал к Брагину. Поднялся, вошел в незапертую дверь и ужаснулся. Иван лежал посредине мастерской на оборванных шторах, в своем джинсовом, измазанном краской и грязью костюме, в одном сапоге. Стол был завален грязной посудой, окурками, какой-то гадостью, осколками стекла, а поверх всех этих нечистот лежал второй сапог Ивана. За столом на полу валялся раскуроченный японский телевизор «Сони-222» с разбитым экраном. Сафрон обвел взглядом мастерскую, грустно произнес: «На полу лежали люди и шкуры» и стал прибираться. Развесил картины. Собрал в мешок бутылки. Очистил стол от мусора. Вынес в прихожую разбитый телевизор. Подмел везде, уселся за стол и стал перечитывать найденный среди грязи журнал «Огонек». Иван зашевелился и уселся на полу, с взъерошенными волосами и выпученными глазами. На него страшно было смотреть. Его волосы и небритое, изможденное лицо были измазаны зеленой краской. Ничего не понимающие глаза смотрели куда-то мимо Сафрона. Он сидел на полу, раскачивался и мычал. Сафрон закрыл журнал и сказал: «Ну, что ж, Ваня… Я смотрю – ты занят сегодня? Позвони, когда освободишься».
Встал и пошел на выход. Иван пополз было за ним, потом развернулся и пополз в туалет, включил душ и прямо в одежде залез под воду. Стянул с себя мокрую одежду и, не вытираясь, направился, шатаясь, в спальню. Упал на кровать и затих. На крыше, топоча, ворковали голуби. «Надо птиц покормить, – подумал Иван, – давно уж не кормил. Куплю каравай и покрошу, но попозже».
Отлежавшись сутки, он отстирал свой костюм и пошел в магазин-гастроном. Купил каравай хлеба и чего-то к чаю. Вернулся в мастерскую, положил авоську на стол и начал писать. Работа отвлекла, а потом поглотила все его существо. Он рисовал сутками напролет, забыв о времени, о еде. Забыв о себе. Забыв обо всем! И к весне Иван Кошурников закончил цикл картин по рассказам Николая Васильевича Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». Не останавливаясь, принялся за новый цикл – «Зачарованный странник». По мотивам его любимого писателя Николая Семеновича Лескова.
К холодам он закончил и его. В самом конце декабря, перед Новым годом, приехал с гастролей Сафрон, позвонил и наведался к Ивану. Внимательно осмотрел картины из «Зачарованного странника» – предыдущие он уже видел летом и очень высоко оценил их.
– Ваня, а ведь ты растешь, – проговорил он тихо Брагину. – Я никак не могу объяснить себе, почему ОН именно тебе преподнес такой великий дар? Но раз уж преподнес, значит, знает, кому доверил.
Они уселись за стол пить чай, и Сафрон рассказал, что договорился с властями, с Союзом художников и с другим начальством о новой персональной выставке Ивана на февраль. Да не где-нибудь в Кузьминках, а в самом ЦДХ – Центральном доме художников на Крымском Валу. Брагин поблагодарил Сафрона и впервые за долгое время улыбнулся.
– На выставке, возможно, произойдет еще очень важное событие для тебя, но об этом рано пока. А ты знаешь, Ваня, я ведь в Париже был, виделся там с Высоцким. Был у него на выступлении и дома, – произнес неожиданно Сафрон, видимо, желая оживить разговор.
Иван присел на стул и с интересом спросил:
– И как он, Владимир Семенович?
– Он дичайше востребован, жестко занят, много пишет и передает тебе привет, Ваня! – весело ответил Сафрон.
– Не может быть! – воскликнул Брагин.
– Может, Ваня, может! И не только устный привет, а и письменный, – проговорил Сафрон, взял со стула свой саквояж, поставил на стол и открыл. Он извлек из него две пластинки-гиганты и протянул Ивану.
– Это тебе, Ваня. Одна пластинка канадская, про запись которой я тебе рассказывал, а другая французская, пиратская копия которой на кассете у тебя имеется. Обе с автографом автора, – проговорил все так же весело Сафрон.
Брагин бережно взял протянутые ему пластинки, прочитал дарственные надписи и с силой принялся трясти руку Сафрону.
– Спасибо преогромное, Сафрон Евдокимович! А у меня сейчас ведь и проигрыватель имеется. Приобрел после того, как вы мне Чеслава Немана подарили! – радостно произнесл Иван.
Сафрон поднялся, высыпал из саквояжа краски на стол, какие-то кисти, посмотрел на блестящий чайник, напоминающий медицинские инструменты, и сказал: «Ваня, это тебе подарочки из-за бугра».
Иван еще раз поблагодарил его и проводил до дверей.