– Ты так думаешь? – вполголоса уточнил Отшельник, снимая с плеча заснувшую девушку. Он бережно положил её на снег и немного отошёл в сторону.
– Я уверен, командир, – мрачно ответил Медведь. – Уж поверь моему опыту.
– И сколько им ещё, по-твоему, осталось? Бункер Росатома по такой дороге всего в десяти часах езды. Может успеем?
– Они и до ангара едва ли дотянут, – сказал Медведь, глядя куда-то в сторону. – Эта передозировка будет для них моментом истины, – подвёл он неутешительный итог и бесшумно исчез в темноте.
Отшельник в очередной раз поморщился и коротко кивнул самому себе. Зачем надо было дарить людям надежду, которая на поверку оказалась ещё более призрачной, чем предполагалось вначале? С другой стороны, каждый сам принимает решения, а потом отвечает за их последствия. Лишать человека права выбора нельзя при любом раскладе. Вот и получалось, что, присоединившись к отряду, эти трое сделали свой выбор, каким бы безумным он ни выглядел со стороны.
* * *
Медведь оказался абсолютно прав. Если свой первый цикл антирада гражданские перенесли не иначе, как чудом, то передозировка добила их окончательно. Расстояние до ангара отняло уйму времени, поскольку бойцам приходилось тащить на себе бьющихся в судорогах людей и везти сани с горючим. Только Медведю оказалось под силу совмещение этих двух занятий, каждое из которых уже само по себе было не из лёгких.
Спецпалатку спешно разложили прямо внутри ангнара. Воды тогда на всех катастрофически не хватало. Пришлось растопить новую порцию снега и обработать антирадиационной химией. Однако сделать это Отшельник смог лишь спустя несколько часов, когда у него самого закончилась интоксикация. Его адаптация к антираду, как всегда, оказалась весьма кстати. Пока все остальные ещё корчились в жесточайших судорогах капитан уже вполне мог передвигаться. И если в своих бойцах он был уверен, то гражданские вызывали у него сильную тревогу.
Когда командир подошёл к дальнему от входа углу палатки, где неподвижно лежали трое, то его сразу насторожило отсутствие у них судорог. Освободить руку каждого от лохмотьев, в которые превратились их импровизированные скафандры, не составило труда. Оказалось, что пульса нет ни у одного из людей. Запястье девушки уже было холодным. Похоже она умерла около часа назад, и теперь на её лице навсегда застыло выражение самого главного вопроса, который она уже никогда не сможет задать. Почему всё так нелепо?
Отшельник в очередной раз поморщился. А ведь он даже не знал её имени. Просто не удосужился спросить пока нёс эту девушку на плече. Мысленно обругав себя за поразительную тупость и запредельную чёрствость, он тут же остановил свой привычный поток самоедства, решив отложить эту болезненную процедуру до лучших времён.
Несмотря на секундное оцепенение, ему удалось довольно быстро переключиться на мужчину средних лет с мертвенно бледным лицом. Начавшееся трупное окоченение не оставляло сомнений в печальном исходе. В очередной раз скрипнули до боли стиснутые зубы, а в глазах командира безнадёжная тоска уступила место лютой ненависти ко всем тем, кто устроил этот конец света.
У тела совсем молодого парня пришлось задержаться подольше. Его спокойное лицо казалось ещё живым – по крайней мере, на коже ещё не было мертвенной бледности. Прохладное запястье даже несколько раз ответило стиснувшим его пальцам слабой пульсацией лучевой артерии. Несмотря на то, что больше никаких признаков жизни командир не заметил, надежда ещё оставалась. Он начал делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, как показывали в учебке. Но через какое-то время пришлось отказаться от этой затеи. Дыхание и сердцебиение не восстанавливались, а кожа у парня постепенно приобретала характерный сероватый оттенок и становилась совсем холодной.
Жизнь покинула это молодое тело всего несколько минут назад, и от этого Отшельнику стало совершенно не по себе. Впрочем, как и всегда, после серьёзных неудач. Запретив себе думать о том, что нужно было подойти к этому парню в первую очередь, капитан на несколько секунд закрыл глаза и медленно выдохнул.
Потом он практически насильно вливал в рот воду своим бойцам, бьющимся в судорогах. Затем пытался привести палатку в надлежащий вид. Эта простая и понятная работа помогла переключиться на более позитивные мысли. Пережившие жуткие мучения люди постепенно приходили в себя и с трудом открывали глаза. Всё ещё морщась от боли, они, тем не менее, успевали заметить, что внутри палатки довольно чисто, никаких рвотных масс нигде нет, а рядом стоит вожделенная кружка с водой.
* * *