– Например, неповторяющиеся звуки не дают им близко подойти и напасть. Поэтому древние скальды никогда одинаково не пели одну и ту же песню. Молитвы северных шаманов обходились без повторов и были чистой импровизацией. А сейчас вся жизнь человечества состоит из повторов, притом повсюду! От попсы до религии… И у нечисти нет больше преград!
Глаза Грамыча слезятся, голос дрожит. Сорог похлопал приятеля по плечу:
– И из-за этого ты пластинки собираешь?
– Ага! Третий десяток лет уже боюсь, что
С этими словами Грамыч бросил остатки картошки на асфальт перед лавочкой. К неожиданной подачке со всех соседних крыш метнулись голуби, воробьи и даже несколько чаек. Когда Сорог поднял взгляд от птиц, Грамыча уже не было.
Прежде чем открыть глаза, Сорог прислушался к боли. Левое бедро нестерпимо жгло, запястье ныло… Он аккуратно попробовал пошевелиться. Нога оказалась придавлена мотоциклом. Похоже, что при падении левая дуга проломила корку соли и вошла в более рыхлый слой, зажав конечность между бензобаком и осколками раздробленной породы.
Он не первый год странствовал по Пустошам, и подобное пару раз уже случалось. Нет, всё обходилось без выстрелов, да и падения были на меньшей скорости. Однажды корка проломилась просто от боковой подножки…
Опыт не подсказывал, опыт
Опыт продолжал орать, сам же Сорог лежал с закрытыми глазами и не шевелился. Все потому, что вдали слышался мерный плеск и возбуждённый шёпот.
Он продолжил вслушиваться. Говорили двое.
– Как думаешь, Серый, этот мопед на каком бензе?
– Да какая в жопу разница! Главное, чтобы он был.
– Да должен быть, этот-то явно куда-то далеко ехал, да и канистра вроде к бочине приторочена была…
– Вроде была, – согласился сипловатым басом Серый. – Только вот не видно ни хрена, ксенон у него что ли?
Сорог снова прислушался к плеску лужи. По голосам расстояние до говоривших определить было сложно. Звуки разносились над поверхностью жидкости, делаясь то громче, то тише. Буквально секунду назад казалось, что до сталкеров какая-то пара шагов и уже сейчас его ждёт контрольный в голову, и тут следующая фраза прилетела как будто из такого дальнего далёка, что была едва слышна.
Плеск давал более точное представление о расстоянии до любителей чужого добра.
«Шагов двадцать-тридцать, не более», – рассудил мотоциклист.
Шли они, судя по всему, против света так и не погасшей от удара фары Плотвы.
Сорог приоткрыл один глаз. Визор шлема сильно пострадал при падении, но две серо-зелёные лупоглазые фигуры, пересекавшие центр лужи, в луче фары видны были хорошо. Расстояние до них оказалось метров пятьдесят…
«Добежать не успеют, – подумал траппер, – Тем более в ОЗК и газике особенно не побегаешь».
Медленно, чтобы не выдать себя, Сорог потянулся к поясной сумке.
– Этот-то, как думаешь, того?
– Конечно! Даже если от пули не сдох, хотя напомню, что это вермахтовские 7,92 миллиметра, так ты ж видел, как его об землю приложило!
«Вермахтовские 7,92! Да кому такое позерство надо?!» – подумал Сорог, нащупав рукоятку. Буквально в сантиметре от неё из сумки торчал кусок чего-то острого. Судя по всему, обломок переднего обтекателя. «Хотя разносит неплохо», – вынужденно признался он себе.
– Ага, Серый! Не хотел бы я на его место!
– Так и не будешь! Помнишь, Капитан рассказывал, что тут полудохлые, ну те, которые раковые, спидозные и прочие неизлечимые, без химзащиты на свои сходняки собираются.
– Ага!
– Так вот что я тебе скажу: если ещё раз такого увижу, даже без бензина, – снова выстрелю!
– Без бензина-то он тебе нафига?
– А потому что пидарасы! И терять им нечего. Все неизлечимые болезни от заднеприводности. Вспомни Меркьюри! Чарли Шина! Вот любишь их, слушаешь, смотришь, а потом – херак! И педераст…
– Да, Серый, ты мне об этом каждую пьянку рассказываешь.
Сорог практически справился с задачей, однако нога пылала настолько нестерпимой болью, что в глазах сгущалась пелена. Кричать хотелось до зубовного скрежета
– Ага! И ещё раз расскажу, вот домой вернёмся, вискаря купим ящик! Девок снимем потолще, баню натопим погорячее…
Видимо, Серый мог бы продолжать глухо мечтать сквозь противогаз и дальше, но тут уж Сорог попросту не выдержал.
– Погорячее хочешь, с-с-сука! Лови! – заорал он, перегнувшись через бензобак.
Ракетница в руке байкера гулко бухнула двумя стволами. То ли от боли, то ли от спешки он не смог толком прицелиться.
