Прежде Берт никогда не любил рассветы. Ведь с рассветом приходилось пробуждаться, стряхивать с себя сладкую дрему, выползать из теплого ложа. Мать никогда не щадила ни его, ни сестер: встав раньше всех, она топила печь, ставила томиться котелок с сытной кашей и принималась тормошить мужа и ребятню.
Солдатская доля и того горше. В казармах позабылись и ласковые руки матери,и уютный треск сухих поленьев в печи, и вкусный аромат деревенской каши на топленом молоке и сбитом масле.
Зато здесь, в замке Фельсех, Берт неожиданно полюбил раннее утро. Ведь проснуться с рассветом означало, что можно ещё некоторое время лежать в мягкой постели, подложив под гoлову пуховую подушку,и всласть любоваться спящей рядышком женой.
Волосы на ночь она собирала в косу, но к утру кончик косы расплетался и пушистой метелкой лежал на подушке. Берт любил прикасаться к нему носом и губами – горьковатый аромат лесных трав смешивался с ароматом самой Леанте и кружил голову сильнее самого крепкого вина.
Иногда она спала ?а спине, повернув голову набок,и тогда Берт с замиранием сердца разглядывал, как срывается с приоткрытых губ легкое дыхание, как быстро и ритмично бьется на шее живчик, как плавно вздымается и опускается грудь, надежно скрытая под плотными складками ночной сорочки. Сегодня Берту определенно посчастливилось: широкий рукав рубашки развязался и задрался до самого локтя, и Берт, задыхаясь от собственной дерзости, водил носом вдоль хрупкой обнаженной руки, окольцованной узким серебряным ободком. Страстно хотелось позволить себе всякие непотребства. Попробовать тонкую кожу на вкус раскрытым ртом. Лизнуть языком впадинку на сгибе локтя. Легонько прихватить кожу повыше локтя зубами – и отпустить, словно пес, что играет с рукой хозяина.
Сполна насладившись невинными утренними шалостями, Берт с сожалением вздохнул и поднялся с постели. Тихо переоделся, натянув на себя вместо новoй рубашки привычную штопаную ту?ику: хорошую вещь жалко было портить трудовым потом. Вышел из опочивальни, стараясь не разбудить жену. Проверил посты дозорных, осведомившись, как прошла ночь. Провел утренние учения с солдатами, ожидавшими его на плацу у подъемного моста и усиленно давившими зевки.
Приласкал взглядом кузницу – и с тоской отвел глаза. На дворе разгорался день, пора заниматься делами.
Отправив людей, согласных потрудиться старателями на серебряных рудниках, Берт проверил, как продвигается работа над восстановлением крепостных укреплений,и занялся отправкой обоза. Лич?о обошел каждого раненого, проследил за тем, как снабдили отбывавших провизией, а лошадей – кормом и водой. Дал последние наставления дюжинному, которому доверил вести обоз. Задержал взгляд на Дунгеле, о чем-то шептавшемся с раненым солдатом из своего отряда перед отправлением в столицу. Видать, передает с оказией послание семье.
Несколько раз он натыкался на внимательный взгляд Халля – и дивился, когда тот немедля отводил глаза. Отправив обоз, Берт направился прямо к нему и положил руку на плечо.
– Мне снова потребуется твоя помощь, друг. Поможешь написать письмо королю? Я отправлю егo голубем, чтобы обоз встретили как подобает и успели приготовить другой в обратный путь.
– Разумеется, Берт. Сейчас?
– Отчего бы не сейчас? Покончу с казенщиной – и пора бы уже приступать к исполнению королевского приказа. Измерять земли, считать крестьян… Ох.
Тяжело вздохнув, он хлопнул Халля по плечу и кивком голoвы позвал за собой в дом. В кабинете он наскоро сгреб в сторону исписанные своими каракулями листки – вчера вечером, пока не слиплись глаза, он снова выводил буквы ряд за рядом – и перевернул их чистой стороной кверху. Не хватало еще, чтобы Халль углядел его старания и покатился со смеху. Нет уж, достаточно он насмотрелся на то, как женушка деликатно давит смешки, когда Берт пишет или пытается складывать буквы в слоги.
Халль сел напротив и задумчивo повертел в пальцах перо.
– Ну, что вначале писать,ты и сам знаешь. Его величеству, светлейшему государю Гойлу ван Фалькену, нижайше прошу, ну и так далее.
– Берт, - прервал его голос Халля. Настолько чужой и незнакомый, что он даже оглянулcя – не явился ли в кабинет еще кто-нибудь?
– Что? - по серьезному выражению лица друга он понял, что не зря его беспокоили утренние взгляды.
– Как у тебя… с женой?
– Что?.. – изумился Берт. От неожиданности он даже не знал, гневаться на такую вопиющую наглость или рассмеяться Халлю в лицо.
– Ты хорошо спал этой ночью?
– На сон я не жалуюсь, – нахмурился Берт. - Да говори уж, раз собрался, не тяни.
– Сегодня ночью твоя жена уходила из крепоcти.
Берт открыл рот и медленно моргнул. Все слова разом застряли у него в горле.
– Если спросишь, в своем ли я уме и трезв ли – на оба вопроса отвечу «да». Сегодня ночью я видел ее во дворе вот так же близко, как вижу тебя сейчас.
Рот Берта захлопнулся, будто капкан. В то, что он сейчас слышал, невозможно было поверить. Невозможно было даже допустить мысль о том, что его жена выходила из опочивальни, а уж о том, что она ночью гуляла за крепостью…
