Οстрие меча болью вспарывает бок, перед лицом мелькает звериный оскал и торжествующий огонь в хищной зелени глаз. Рано сдаваться! Берт хватает ртом воздух, тело само уходит от смертельного удара, еще рывок – и он уже на ногах. Крэггл рычит, выбивает мечом молот – Берт теперь безоружен. «Быть не может!» – мелькает мысль, но выхода нет: последний удар уже близок.
Мыслей больше нет, лишь инстинкты. С ревом Берт летит прямо на меч – хватит ли сил перед смертью сомкнуть руки на вражеском горле и не отпустить до последнего хрипа? Глаз замечает среди крови холодный отблеск,тело меняет наклон; в падении Берт выхватывает нож из мертвого солдата. Удар – и нож мягко вонзается под ребро крэгглу,точно в печень. Меч на излете царапает скулу, плечо – но сила в разящей руке уже не та. Зеленые глаза вспыхивают изумлением, задержавшись на лице Берта – и через мгновение гаснут.
Крэгглы верят в то, что души отважных воинов после смерти превращаются в духов-хранителей своего клана, оставаясь навечно в соках леса, в разливе весенней воды, в дыхании ветра или в твердости камня. Берт пoчти видел, как Дар-Зо-Наррах, великий воин, вождь и принц крэгглов, уходит вслед за братом к вершинам туманных гор.
– Селяне! Селяне! – закричал кто-тo, указывая в сторону холмов.
Берт обернулся, стряхивая оцепенение. Через вершину бежали на подмогу почти разбитому вражескому войску жители деревеньки. Мужчины, женщины, даже подростки, вооруженные кто чем: вилами, острогами, лопатами, кирками. С дикими воплями врывались они в общую свару – и тут же гибли под умелыми ударами гвардейцев. Потрясенный Берт подавил громкий возглас. Недаром свирепостью крэгглов пугают детей в Вальденхейме!
Селяне шли из тумана на вооруженных солдат единым живым существом, с палками против железа. Берт видел, как падали женщины рядом с мужчинами, видел, как подростки, почти дети, с горящими ненавистью глазами вынимали камни из мертвых рук матерей, чтобы швырнуть в голову врагу. Горькая желчь разлилась внутри, вышибла дух – неправильно это, негоже, нет чести для воина в такой битве! На миг пoказалось, что он вернулся в юность, когда крэгглы налетели на его родную деревню, и он впервые обернул молот против живого человека, как орудие смерти… Теперь же солдаты Вальденхейма топтали сапогами землю, которую крэгглы привыкли считать своей.
– Селян не бить! – заорал он что есть духу. - Живыми брать!
Краем глаза заметил топор, нацеленный в лицо,и меч дюжинного, занесенный над скалящимся волчонком. Тело метнулось само – разнять, удержать. Одной рукой перехватил он топорище у самого лезвия, другой – оттолкнул руку дюжинного с мечом. Крэггленыш зарычал, впился зубами в кисть Берта. От неожиданной боли Берт взвыл, бездумно ответил тяжелой оплеухой – и волчонок осел прямо ему на сапоги.
– Вяжи мелкого, – кивнул он дюжинному, лизнул сочащуюся кровью руку и увернулся от камня, летящего в голову. - Дельбухи их побери, этих селян. Придется повозиться.
– Что происходит? - вскинула голову Леанте, вслушиваясь в странные далекие звуки за окном. - Ты слышишь?
– О чем вы, миледи? - хлопнула ресницами сонная Тейса.
Леанте вскочила с кресла, отбросив шитье,и подбежала к окну. Жилой ярус донжона, где она выбрала опочивальню, позволял увидеть верх крепостной стены, часть леса у подножия гор и холмы перед крестьянскими полями. Α там…
– Там битва! Крэгглы напали! – ахнула она и приложила ладонь к губам.
А если там не крэгглы, а отец?! В голове помутилось от страха, перед глазами замелькали огненные всполохи.
Тейса испуганно вскрикнула, прижав руки к щекам.
– Крэгглы! Госпожа! Да что ж это делается! Что теперь с нами будет?!
Леанте стрелой вылетела из опочивальни; коридоры и винтовую лестницу преодолела на едином вздохе. Приподняв юбки, ринулась чеpез весь двор – к поднятому мосту.
– Госпожа, вам нельзя сюда! – кто–то из гвардейцев предупредительно вскинул руку, пытаясь задержать. – Ступайте назад!
– Мне надо выйти! – крикнула она. - Опусти мост!
– Не велено, госпожа!
– Кем не велено?
– Так милордом же! – вскинул брови гвардеец. - Γости поҗаловали, сеча там!
– Α милорд где?!
– Так там же, защитой командует!
Так вот каких «гостей» ожидал Бертольф! Леанте застонала, едва не вцепившись себе в волосы. Глупая гусыня! А она ему рубашки шьет к приему!
Леа торопливо окинула взглядом зубцы крепости. Размытое око солнца уныло взирало из-за завесы сизых облаков. На лице тут же осели мелкие капли – то ли морось, то ли осенний туман. Наверху, в проходах между зубцами, оставшиеся в крепости солдаты развели огни, лучники приготовились к бою. Подхватив потяжелевший от сырости подол платья, Леанте ринулась по деревянной лестнице наверх.
***
Возни с простым людом и впрямь оказалось куда больше, чем с войском Дар-Зо-Нарраха. Многие полегли, многие корчились и стонали от ран, остальных повязали живыми и сгрудили в кучу у холма.
– Что ты намерен с ними делать? - возник за плечом Халль.
