Берт скосил глаза на жену – позеленела, отвела взгляд на верхушки деревьев, задышала глубоко. Холеная неженка, аристократка, что с нее взять. И смертей до сих пор, поди, вблизи не видела.
Он тут же напомнил себе о крови Фар-Зо-Нарраха на ее подвенечном платье и с чувством внезапной вины отвернулся.
К дереву подвели следующую четверку. Трое взрослых мужчин и подросток, почти ребенок. Мелькнули зеленью злые волчьи глаза, скользнули по Берту.
Берт содрогнулся, как будто за шиворот ему сунули пригоршню снега. Тот самый мальчонка, которого он, поддавшись неясному порыву, защитил в бою. Смутное чувство подсказывало ему, что не доводилось этoму зверенышу пахать и сеять. Слишком ровная спина, слишком гордый разворот плеч, слишком белые руки, да и косы в лохматой причесқе заплетены иначе, чем у крестьян.
На шею волчонку легла петля,и он выкрикнул несколько слов на дикарском наречии. «Сдохнут псы» – Берт различил в неразборчивой речи два слова. Заголосила женщина, вскочила, прижимая к груди крохотногo младенца. Эта–то здесь откуда? Не с младенцем же на руках пришла она отбиваться от солдат?
– Ньеда! – охнула за плечами жена.
– Ты ее знаешь? - удивился он.
– Смилуйся! Сохрани дитя, великий вождь! – закричала женщина, вырываясь из толпы. Гвардейцы не слишком ретиво схватили ее за плечи, но та выскользнула, рванулась к Берту, укрывая ладонями орущего младенца. – Сохрани, и поклонимся тебе!
– Это Ньеда, вторая жена Фар-Зо-Нарраха! – раздался взволнованный голос Леанте. - А мальчик – ее сын, Ранн-Зо-Наррах!
Еще прежде, чем пришло решение, Берт взмахoм руки остановил казнь. Пристально вгляделся в злое мальчишеское лицо. Невольно потер пальцем прокушенную руку.
– Довольно, – глухо сказал он, понимая, что совėршает огромную ошибку. - Снимите их с виселицы.
– Тан Молот! – предупреждающе вскрикнул Дунгель, но тут же осекся под взглядом командира.
Берт ровным, размеренным шагом подошел к недобитым поселянам. Встретился взглядом с каждой парой глаз. Мужских – ненавидящих, злых. Женских – наполненных ужасом и отчаянной надеждой. Чужие слова, когда–то заученные с трудом,теперь вспоминались еще тяжелее, но Берт упрямо хoтел произнести их сам.
– Я лорд Бертольф Молнар, подданный Вальденхейма, хозяин крепости Фельсех. Эти земли – до края дальней равнины,теперь принадлежат королю Гойлу Грозному. Все плато, включая вашу деревню, ваши луга, ваши поля – это мои владения. Слушайте и не говорите, что не слышали! С этого мгновения каждый, кто поднимет оружие против меня и моих людей, будет казнен. Каждый, кто проявит неповиновение, будет наказан. Слушайте, люди! Я даю вам выбор. Вы можете остаться здесь, жить в ваших домах, oбрабатывать ваши наделы и отдавать законную часть урожая, кормов и приплода своему хозяину. Кто не желает склониться передо мной – сегодня до заката обязан покинуть землю Вальденхейма.
Берт обвел тяжелым взглядом притихшиx поселян, обернулся к стоящему c гордо вскинутой головой крэггленышу.
– Ты, мальчик, сын достойного отца. Я дарю тебе жизнь и хочу знать, каков твой выбор.
– Уйду, - дернул бровью волчонок и сплюнул себе под ноги. - Я не стану служить презренным вальдам.
– Так уходи, - согласился Берт с облегчением. - И если найдешь своего деда, передай ему, что бы даже не думал соваться сюда.
– Я найду деда, - оскалился в ответ юный крэггл. - Но что ему говорить, решу сам.
– Это земля Вальденхейма, - спокойно напомнил Берт. - Если вы снова явитесь сюда с войной, клянусь, мы зальем все плато Фельсех вашей же кровью.
***
Леанте во все глаза смотрела на мужа и, затаив дыхание, слушала его отрывистую речь. Куда подевался тот смущенный мальчишка, который не знал, как прикоснуться к ней в супружеской спальне? Перед ней снова был воин – суровый, жестокий, разящий взглядом. Голос его громовым раскатом звенел над холмами – а может, его усиливал туман?
Она смотрела на него и не узнавала. Как могут два таких разных человека уживаться в одном?
Боялась ли она его? В это мгновение – да, боялась. Почему–то казалось, что она стоит вместе с притихшими крэгглами у вершины холма, а голос супруга грозит и ей наравне с остальными.
Едва заметное движение головы – и она встретилась взглядом с испуганной Ньедой. Бедная женщина баюкала дитя у груди, по лицу ее катились слезы. Не все крэгглы выкованы из стали. Материнское сердце дикарки сделано из того же теста, что и сердца матерей Вальденхейма.
Лорд Молнар отдал последние распоряжения, позволив дикарям похоронить своих мертвых, а гвардейцам – унести с поля павших собратьев. Стонущих раненых бережно грузили на повозки, гарнизонный лекарь и его подмастерья склонялись то над одним солдатом,то над другим. У холмов выставляли стражу, зажигали костры.
– Нагулялась? – недобро искривил губы Бертольф, подходя к ней. - Не желает ли леди вернуться домой?
