Когда Дине исполнилось двадцать лет, ее отец принимает решение выдать девушку замуж. Жених подходит по всем критериям, кроме одного — она его терпеть не может! Все усложняется тем, что Дина влюбляется в родного брата своего жениха, который тоже начинает метаться между семейным долгом и привязанностью к невесте брата.Можно ли нарушить жесткие вековые традиции, чтобы не упустить свою любовь? Или подчиниться воле старшего поколения и жить с ненавистным мужчиной?Сложный выбор, которого, на первый взгляд, нет.
Ненавистные выходные. Ещё одна суббота, которую так тяжело выносить, зная, что она совсем рядом — за тонкой кирпичной стеной. Лучше бы я был на работе.
Я будто слышу ее дыхание, сглатывая слюну, постепенно превращающую в застрявший в горле ком. Сердце бешено стучит, не давая продохнуть. "Какого хрена я опять волнуюсь за эту девчонку?" — внутренний голос нарочито хрипит внутри. И снова застываю, прислушиваясь к ее шагам. А вдруг она ждёт от меня каких-то сигналов? Ведь она не может себя выдать, как бы ей не хотелось кричать и выть волком, но вместо этого она тихо огрызается и рычит, показывая недобрый оскал.
Нет, мне нужен план, без него никак нельзя, иначе скоро все начнут догадываться что у меня на уме…
Быстро накидываю мятую рубашку, не застегивая пуговиц, буквально впрыгиваю в домашние шорты и, спускаясь с винтовой лестницы, спешу на кухню, чтобы сварить любимый кофе. Пряный, густой и терпкий, как Восток. Горячий и дымящийся, как мое сердце. Черный, как та ночь, которую мы провели однажды вместе.
Наверное, я бы никогда не смогла жить где-нибудь в Сибири, потому что не переношу холод. Как говорил мой отец, а у него за плечами бурная и насыщенная жизнь: " Ничто тебя не согреет так, как воздух Кавказских гор, моя девочка". Он всегда прибавляет "моя девочка", потому что безумно любит меня. Ведь я — его сокровище, младшенькая, красавица и умница — вся в маму Марину. Мой отец — настоящий горец, его предки испокон веков жили в горах, а вот мама — бывшая уфимка, ей не привыкать к морозам. Когда-то, в свою веселую молодость отец влюбился в девушку славянской внешности и, довольно скоро женившись на ней, увез к себе на Кавказ. Так появились я и мой старший брат Дэни — гордость родителей и их настоящая опора в жизни, потому что мне всего лишь двадцать, и я учусь на третьем курсе университета.
Мама радовалась тому, что Дени — это не просто красивое и популярное имя на Кавказе, но оно ещё и имеет греческие корни. По ее словам, пусть хоть что-то в этой семье будет не глубоко национальным. Хотя мама никогда не жаловалась на жизнь: папа боготворил ее, сравнивал с королевой, и не зря — все его друзья ему крепко завидовали, то и дело примеривая маму рядом с собой. Да-а-а… Такую женщину невозможно было не заметить, особенно её яркие аквамариновые глаза, которые буквально свели с ума самого Артура Кабарова.
Зато любимая бабушка часто причитала: "Дина, не надевай выделяющую тебя из толпы одежду. Достаточно того, что у тебя глаза матери. Они горят софитами, а это очень много значит, поверь мне… Дина, сними это, прошу тебя… Как бы не было беды…"
Марина Яковлевна особо не запрещала дочери одеваться так, как ей хочется. Тем более, что она никогда не выходила за рамки приличия. Однако ее муж, Артур Дамирович, который, кстати говоря, не любил, когда к нему обращались по имени и отчеству, строго следил за тем, что было на стройном теле ее "маленькой" и единственной дочери. И если он замечал что-то, что не нравилось ему, то тут же требовал снять этот стыд и срам.
— Моя дочь…, - заикаясь, твердил Артур, — моя… дочь… не будет носить это! Мы живём не в Москве, дорогая моя, и здесь другие законы. Так что, будь любезна, пойди в свою комнату, открой дверцу своего шкафа и найди там более подходящий наряд.
— Но, пап, я уже взрослая! — своим нытьем Дина иногда всё-таки добивалась своего, и отец отпускал ее в том, в чем она сама пожелала идти куда-либо. — У нас все девочки так ходят. Как ты не понимаешь, сейчас не середина двадцатого века, и люди стали более современны и раскованны. Их облик тоже изменился. Мы в цивилизованном мире живём или где?
— Мы живем на Кавказе, деточка, и этим все сказано! — подняв указательный палец вверх, деловито выпалил он. — Ты желаешь сплетен в мой адрес? Позора?
— Ой, папа, ну какого ещё позора? — сморщилась Дина. — Перестань. Ты лучше приходи ко мне на занятия и убедишься сам, в каком котле я сейчас варюсь. Это другой мир. Другая обстановка… Короче, давай так… — она хитро посмотрела на отца. — Ты отпускаешь меня в этих потрясающе модных джинсах, а я обещаю, что сдам сессию на "отлично". Идёт?
— Ты вздумала меня шантажировать? — хмыкнул Артур, слегка почесывая подбородок — так он, как все давно уже поняли, давал знак, что думает над каким-либо вопросом.
— Нет, что ты! Это просто маленький бонус с моей стороны. Хотя ты и так знаешь, что я все равно буду иметь в зачетке одни "пятерки".
— Ты невыносима… — вздохнул отец, подойдя ближе к дочери и обняв ее. — Береги себя, ладно? Мы с мамой очень волнуемся за тебя.
— Да брось, пап, все нормально, — махнула рукой Дина, поцеловав в щеку отца. — Ты лучше о бабуле подумай. Она что-то в последнее время приболела. О, Бог мой! — вдруг ахнула она, взглянув на часы. — Всё, пока… Мне правда уже некогда.
