Огонь в очаге, устроенном в природной яме, обложенной камнями, весело плясал, жаря мясо, варя похлебку и размягчая зелень, разложенную на множестве плоских поверхностей. Ю'унг вдохнула густые ароматы, и урчание в животе напомнило ей, как она голодна. Она наполнила блюдо из коры и принялась есть руками. Разговоры были приглушенными, изредка прерываемые кряхтящим сочувствием по поводу раненого плеча Б'о. Никто не выходил невредимым из схваток с крупными животными, и никто не жаловался.
Криина втиснулась рядом с Ю'унг.
— Я проверила Б'о. У него все хорошо, и у Эсе тоже.
Ю'унг зажала в зубах кусок мяса, отрезала небольшой ломоть, протянула его Старейшине, а большой оставила себе, после чего передала мясо Криине. Следом появилось блюдо из коры, до краев наполненное кореньями, клубнями и похлебкой. Старейший наложил себе полную тарелку.
Члены племени обгладывали кости, высасывали костный мозг и складывали их у тыквы — сушиться или чтобы сварить бульон. Кости дробили на щепки для шильев, проколок, игл, а из сухожилий вили веревки. Все наелись досыта, убедившись, что каждому хватило.
Ю'унг направилась к Эсе с тарелкой еды, но заметила, что у той уже есть одна. Эсе указала губами на Лаака, который сидел в стороне, ковыряя остатки мяса. Ю'унг подбежала и поставила блюдо ему на колени.
— Ешь. Тебе понадобятся силы для того, что грядет.
После трапезы все разбились на небольшие группы для работы. Ю'унг не нашла Старейшего на его обычных местах, поэтому присела к группе, скоблившей шкуру мамонта. Она зажала край огромной шкуры зубами и принялась соскабливать остатки плоти, которые могли сгнить и привлечь голодных падальщиков. Ю'унг пользовалась плоским оленьим ребром с тупыми краями, чтобы случайно не проткнуть шкуру. Некоторые предпочитали заостренный бивень мамонта. Соскобленные остатки она бросила в тыкву — для приправы к завтрашней похлебке.
После чистки шкуру высушат, раскроят и сошьют одежду для кого-нибудь. Плотно прилегающая, она не пропускала холод, как шкуры у животных. На изготовление одежды уходили дни. Самая прочная все равно изнашивалась слишком быстро, ее рвали суровый ландшафт или зубы и когти добычи.
Джат улыбнулась Ю'унг.
— Дети быстро вырастают из накидок и обуви. — Она показала рубаху с рваной дырой на спине. — Кусок клея уже греется. Я лучше им воспользуюсь, чем буду шить.
Ю'унг подняла большую лисью шкуру.
— А это для чего?
Джат пожала плечами.
— Еще не знаю.
Группа болтала за работой, голоса их были полны интонаций и оттенков, прояснялись щелчками и свистом. Сегодня обсуждали грядущую встречу для спаривания, новые фрукты, поспевшие в ближайшем лесу, и гнезда, где подростки нашли яйца. Вскоре разговор перешел на более серьезные темы: вопросы о стычке Ю'унг и Б'о с Высокими, о наплыве чужаков и о постоянной нехватке детей.
Один за другим взрослые разошлись по гнездам, оставив подростков следить за огнем до утра. Ю'унг проверила Б'о и Эсе — у них все было хорошо, — увидела Старейшего в его гнезде и свернулась в своем. Перед тем как заснуть, она услышала, как ушел Лаак.
Она пыталась не спать, любопытствуя, что он делал снаружи пещеры в темноте, но сон одолел ее.
Может, из-за мыслей об уходе Лаака или беспокойства о тех, кто следил за ней и Б'о, но когда на ночном небе появилась полная и яркая Луна, она выскользнула из пещеры и взобралась на утес позади нее. С ее предельным зрением было легко изучить вчерашнюю охотничью тропу в поисках следов тех, кто шпионил за ней и Б'о. Она нашла сломанные ветки, примятую траву, содранную кору, но все это с равной вероятностью могли оставить как она сама, так и Высокие. Осмотр окружающей местности выявил обычных ночных бродяг, шныряющих в кустах. Никаких странных фигур, ни ожидающих, ни моргающих. Она принюхалась, уловила запах помета и легкий привкус крови, но больше ничего.
По ее телу пробежала дрожь, когда на ум пришла одна причина.
Она зарылась в траву, готовая к долгому наблюдению, но истощение, вызванное тревогой, наконец настигло ее.
Утренняя птица разбудила ее, хотя Солнце еще спало за горизонтом. Она резко села, низко опустив голову, и огляделась.
