А когда безумные сказали, но сказали так впервые на свете от лица государства: «Бога нет», — угнездилась языческая теснота треклятая. Индустриальный подъём на фоне упадка народного духа стал создаваться через внешние инвестиции, коллективизацию, голодомор и ГУЛАГ. Потомки безумных, вторая волна, нечестивые и заносчивые ленинградцы, глупая и слабая порода необогащённых русским духом интеллектуалов, для которых всё существует в представлении и противостоит жизни — опять-таки вся эта
В основе бытия лежит божественная воля к воскрешению мёртвых, когда мир будет переоснащён, проявления человеческой воли исчезнут, останется познание, но не в качестве вспомогательного средства, боевой машины для воли, а как богопознание. Из-за человека существуют небо и земля. Воля к воскрешению обретает самосознание в мышлении тех, чья душа видит Бога, всевидящее Око. Но есть воля, тождественная с падением не воссоединившихся с Богом, которых «некто, сопровождаемый другими», совлёк с правильного пути. И было создано большевистское государство, в котором встала на ноги онтологическая ложь расово смешанных инфернальных большевиков. Бог, однако, видит, что людям требуется помощь, иначе они пропадут [2, c. 192, № 62]. И Бог дал войну. «Благодаря ей, — нависает Гегель античной мыслью над людьми, — сохраняется нравственное здоровье народов… война предохраняет народы от гниения… как движение ветров не даёт озеру загнивать». И более военная мысль: «Если известное число государств и сольётся в одну семью, то этот союз должен будет в качестве индивидуальности создать свою противоположность и породить врага… войны возникают там, где они вызываются природой вещей» [1, c. 344, 345, 346]. Врагом европейских народов, слившихся в одну семью, Третий рейх представил, по природе вещей, СССР. Но усмотреть
И хотя Гитлер напал на СССР по всем правилам политики стратега: он имел волю «убить сильного», имел силу исполнить эту волю и преобразовать мир на основе расовых законов и ариохристианства, он извлёк меч и вонзил его в Европу, он «узнал, что рука его будет крепка», но Царства германского не достиг, — он не «убил сильного», и его цель не стала явлением. Почему? Если для исторических событий не бывает общезначимых интерпретаций, то моё субъективное мнение выглядит так. О наличном бытии в Третьем рейхе произносились мощные и провокационные слова. Оно должно бы стать плотью «от духа» фюрера, его воля и интеллект отождествлялись с волей и мышлением Сущего, но знали, что это не Божия воля, что она не объективна, надеясь в то же время, что его цель будет реализована, станет явлением и в ней будет истина. Это учение подразумевало в Гитлере второе воплощение Христа. Но враг Божией воли обожествляет свою волю. И второе, не менее обременительное обстоятельство для кандидатов на мировое господство: «Умеющий побеждать врага не нападает… небо ненавидит воинственных… объяснить это трудно и совершенномудрому» [3, № 68, 73]. То есть, нападающий первым никогда не достигает цели.
Польза волевых решений Гитлера состояла в том, что благодаря им в первый год войны он отсёк самонадеянную волю большевиков к бахвальству и лжи. Теоретическое, а с ним и практическое отношение к войне ушло в пятки, «ибо невозможно обладать волей без интеллекта» (
