— Не знаю, — легко отмахнулся последний дракон, словно речь не шла о полном вымирании его вида. — Старуха сказала, что я должен жениться на Амелии Нортон, в подробности не вдавалась. Отец постоянно твердил, что она наша последняя надежда, верил ей безоговорочно. Говорят, к ней обращался сам король…
— Боги, — прошептала я, отвернувшись, и растёрла лицо похолодевшими руками.
Ну что, Анна, не ты ли так тщательно выискивала ложку дёгтя? А что скажешь насчёт целой бочки? Мысли судорожно заметались в голове, складывая разрозненные куски мозаики воедино. Не собирался Аларик на мне жениться…Ему нужна была девушка, на которую указала шаманка и которая по её словам должна была разрушить вековое проклятье, нависшее над целым родом. Моя сестра. Амелия. Не я.
— Ну ты чего? — протянул он, придвинулся ближе и притиснул к груди, мягко поглаживая. Впервые за всё время я не откликнулась, тело словно одеревенело, чувства замёрзли и разлились в груди ледяной крошкой, царапая изнутри. А если это правда? Тогда… Я воровка. Украла чужую жизнь, украла чужого мужчину, в конце концов, украла у него будущее. Амелия должна была разрушить проклятье. Но как? — Это всё неважно.
— А что важно, Рик? — прохрипела я, еле сдерживаясь.
Я ведь могу сказать ему правду… прямо сейчас. Будет больно, очень больно. Мне так точно. Но так будет правильно. Блок уже давно не сдерживает меня в полную силу… А я так завралась, что сама не заметила, как глубоко увязла в этой трясине, и выплыть из неё без потерь казалось чем-то нереальным. И эта боль будет не единственной моей жертвой, правда, вполне заслуженной. Можно ли прожить с огромной дырой в груди?
— Давай забудем о договорённостях наших отцов, о сделке, о старухе и её бреднях. Всё это давно потеряло всякий смысл. Есть только мы, и только от нас будет зависеть наше будущее. Я люблю тебя, — легко признался он. Но лёгкость эта была показной. Я чувствовала, как быстро колотится его сердце, норовя выпрыгнуть из своей клетки, а вмиг потемневшие глаза-омуты затягивали на самое дно.
Три простых слова, которые я так жаждала услышать, разбили остатки восставшей из пепла совести. Я облизала пересохшие губы и до крови прикусила щеку.
— Я тоже люблю тебя, — прошептала еле слышно и разревелась. Аларик растеряно и как-то счастливо улыбнулся, не подозревая о настоящей причине моих слёз, и тут же принялся осыпать моё лицо и руки поцелуями.
Я настоящее чудовище…
Тёплый свет магических светильников, отражаясь от тонкого хрусталя, отбрасывал на скатерть причудливые узоры. Длинные полосы переливались всеми цветами радуги и подрагивали, словно живые. Я покрутила тонкую ножку бокала в руке и пригубила напиток.
Традиция собираться на ужин в большом зале после отъезда Иветты отпала сама собой. Хвалёным советникам, на которых Аларик, наконец, переложил часть общих обязанностей, теперь некогда было пировать и обмениваться сплетнями. Мы же с Риком ужинали исключительно наедине.
— Ами? — требовательный голос мужа выдернул меня из глубокой задумчивости. Кажется, он о чём-то меня спрашивал… Я подняла на него вопросительный взгляд. — Ты не заболела?
— Нет, — протянула я. — Почему ты спросил?
— Ты совсем не ешь. И бледная какая-то, — он кивнул сам себе и нахмурился. — Я вызову лекаря.
— Со мной всё в порядке, — поспешила заверить мужа, который судя по виду уже готов был сорваться в лекарскую.
— Ты уверена?
— Абсолютно! — я приправила свой ответ лёгкой улыбкой. Надеюсь, вышло достоверно. — Просто мне немного грустно.
Или много. Я погублю тебя, дорогой муж. И ты об этом даже не догадываешься… Висок кольнуло тонкой иглой, но я стерпела эту боль и даже не поморщилась. Горечь правды пеплом осела на языке.
— Прости, что в эти дни мало уделял тебе времени, — Рик принялся кромсать сочный кусок мяса, а я сглотнула подступившую к горлу тошноту. — Некоторые дела требуют личного присутствия. Беркли готов к переговорам.
— Это ведь его сын сидит у нас в подвале?
Рик оторвался от своего ужина и вскинул на меня грозный взгляд.
— Как ты узнала?
— У меня свои методы, — загадочно протянула я. Методы, правда, были не слишком-то и загадочными. Мика докладывала мне обо всех слухах, и новость о родовитом пленнике, что разошлась сначала среди охраны, а затем и на кухне, недолго оставалась секретом. — Что собираешься с ним делать?
— Ничего, — тяжело уронил он. — Он останется моим заложником.
— Думаешь, это удержит старика от опрометчивых решений?
— Беркли любит сына и не станет рисковать его жизнью.
— Хотелось бы верить, — удручённо вздохнула я.
— Не переживай, Ами, — Аларик послал мне тёплую улыбку. — Скоро всё наладится.
Я улыбнулась в ответ, хотя в душе всё вывернулось наизнанку. Не наладится.
— Я хочу съездить в деревню, — решительно заявила я, и тут же поймала предостерегающий взгляд дракона. Воздух потяжелел, уплотняясь, разогрелся словно камни в полуденный зной. — Можно?
— Зачем? — вкрадчиво спросил дракон, с которого слетел весь налёт беззаботности и миролюбия. Его взгляд требовательно заметался по моему лицу. — Тебе скучно?