Виктор и не заметил, как начал чувствовать благоговение перед тем, что происходит в организме жены, и перед всем тем, что происходило в их жизни. А уже через несколько недель после первых движений ребенка оба родителя к нему привыкли так, будто он уже и родился. Каждое утро и каждый вечер начинались с разговоров о нем: буйный он сегодня или спокойный? Зарождались фантазии о характере и даже о способностях малыша. Вечерами Виктор подолгу держал руку на животе жены и беспокоился, если ребенок не давал знать о себе, заботливо и осторожно прощупывал его ручки, ножки и тельце. У Валерии вошло в привычку советоваться со своим малышом, о чем-то его спрашивать и самой же за него отвечать, а Виктора вновь с неимоверной силой начала напрягать жизнь в общаге.
Раздражали курящие и праздно болтающие люди на кухне. Стало вдруг противно оттого, что ты заходишь в душ, а под ногами у тебя болтается чья-то обертка от мыла, одноразовая бритва, а иногда и, чего доброго, чья-то прокладка или клок противных волос. Раньше он не замечал этого. Не замечал и тараканов на кухне, неприятного запаха от мусоропровода, грязной плиты в чьих-то луковых ошметках или огромных каплях сбежавшего жира. Мало того, теперь он слышал по ночам все: стук двери, пьянку у дальних соседей, как постоянно то поднимается, то опускается лифт. Казалось, что это не у Леры, а у него самого – беременность полным ходом. Изменились его вкусовые пристрастия и привычки. Теперь он внимательно читал все, что было написано на упаковке продуктов, перестал есть особо жирное, особо острое, напрочь убрал из их рациона чипсы и колу.
Такие изменения даже у Валерии вызывали улыбку:
– Зачем так издеваться над собой? Еда, прежде всего, должна быть вкусной! Да и не ты рожаешь! Что бы ты ни съел, на ребенке это не отразится никак. А вот то, что ты вдруг стал раздражительным, так, мне кажется, это от недостатка приятной пищи, – ласково издевалась она.
Виктор не соглашался:
– Как ответственные родители, мы должны отвыкать есть всякую дрянь!
Поддерживала его и заезжавшая теперь чуть ли не раз в два месяца теща.
– Ты, Лерусечка, мужа слушай! За беременность, знаешь, как лишний вес наберешь! Ты не о себе, ты о ребенке теперь должна думать.
Про себя Валерия возражала: «Но ведь дети рождаются не для того, чтобы мучить своих родителей постоянно! У несчастных родителей не могут быть счастливые дети. Почему с рождением ребенка в жизни человека должно закончиться все? У ребенка будет своя жизнь, а у меня своя», – но вслухпредпочитала молчать. Она знала, что мама скоро уедет, а спорить с ней бессмысленно, потому что для нее слова Леры были как младенческий лепет.
Выяснилось, что у Виктора и Валерии будет дочка. На последнем месяце беременности будущей маме стало действительно сложно. Ее привычный вес увеличился килограммов на двадцать, ноги отекали, живот, казалось, вот-вот возьмет и вывалится из ее тела. По ночам спать было жарко и душно: не знаешь, как повернуться, куда положить ноги, а куда – руки… И голову, и все тело наполняла непривычная тяжесть.
Теперь Валерия никуда не ездила и не ходила, кроме соседнего магазина и ближайшей аптеки, но даже до них Виктор стремился ее проводить. Прогулки казались ему делом небезопасным и, уходя в институт, он постоянно говорил:
– Не выходи без меня. Будь, пожалуйста, дома.
Малышку решили назвать Амалией. Имя выбиралось ими по старой студенческой традиции: зашли в библиотеку, Виктору завязали глаза, перевернули вокруг себя три раза, чтобы он не очень ориентировался в пространстве, а дальше подвели к первому попавшемуся шкафу и попросили вытащить первую попавшуюся книгу.
Это оказался роман Жорж Санд «Консуэло». Валерия открыла в книге случайную страницу и торжественно прочла первое женское имя, попавшееся ей на глаза.
– Амалия! Ее будут звать Амалия!
И муж, и жена, и несколько участников действа сочли это имя прекрасным.
За две недели до Лериных родов на работе у Виктора уже творился полный бардак. Лекции читались по старым конспектам, а иногда и без них, курсовые лежали нетронутыми, две научные конференции, для которых он подготовил доклады, снились ему в страшном сне. Внутри у него было непонятно откуда взявшееся беспокойство. «Я боюсь, что при родах что-то случится?.. Или не понимаю, как мы все втроем будем жить тут в одной комнате? Как в такой ситуации умудряться хоть что-нибудь делать? Или боюсь ответственности?» – сам себя спрашивал он.
Валерия все чаще лежала, жаловалась на головную боль, волновалась. Ее мама хотела было приехать, чтобы помочь приготовить комнату для младенца, но будущие родители отказались. Лера была суеверна и считала, что все нужно покупать только тогда, когда ребенок уже родится.