В самой Валерии появилось что-то более степенное и уверенное, чем прежде, лицо точно сияло от переполняющего ее восторга перед малышкой, голос стал бархатистым и нежным. Виктор раздраженно и искусственно улыбался. Пожимая протянутые к нему в поздравлении руки, протиснулся в лифт и с удовольствием нажал кнопку, которая захлопнула двери перед окружавшей их толпой любопытных.
Валерия бережно уложила дочку в привезенную накануне выписки колыбель, крепко задернула шторы, включила ночник. Вместе они долго сидели, обнявшись, перед постелью малышки и слушали, как она дышит, рассматривали каждую впадинку на лице дочери, любовались на нос, на губы… Теперь Виктор смотрел на Амалию точно влюбленный. И все то, что еще пару часов назад вызывало у него ужас, теперь выглядело божественным и прекрасным. За окном грохотали машины, в коридоре раздавались голоса, но все это казалось настолько далеким, точно находилось в параллельной вселенной.
Однако эта вселенная не оставила их в покое. Тихо, но настойчиво в дверь постучались. Неохотно сняв руку с плеча жены, Виктор отправился открывать.
– Может, вам помочь чем? У меня же трое своих! Наверное, и пеленать не умеете? – на пороге, точно вытянутая струна, стояла экономистка. Та самая, которая еще недавно разгоняла празднование рождения Амальки на кухне.
«Да пошла ты!.. Будто своей жизни нет!» – хотелось ответить Виктору. С трудом он сдержался и вопросительно посмотрел на жену.
– Вы проходите… Только тихонечко… – почти беззвучно пролепетала она, указывая на стул. – Чаю хотите?
– Как чувствуешь-то себя? – шепотом закудахтала та, почему-то сразу перейдя на фамильярное «ты», хотя еще неделю назад они были едва знакомы.
– Ничего! Я отдохнула в роддоме! – улыбнулась Валерия. – Да и роды прошли несложно. Я ведь большая, здоровая, в поселке росла… Организм крепкий.
К большому сожалению Виктора, женщины очень быстро нашли общий язык. И одна с удовольствием рассказывала о своих недавних впечатлениях, а другая – о давно минувших событиях собственной жизни.
Выяснилось, что бывший муж отсудил у экономистки младшего сына, который не пошел на тот момент даже в школу, двое других уже были студентами и жили отдельно. Оказалось, что привел этот муж свою новую пассию в их общую квартиру, а та буквально вцепилась в ребенка: влезла к нему в доверие, стала покупать подарки и хитростью сумела с ним подружиться… Чтобы избежать неприятной ситуации и бесконечных скандалов, экономистке пришлось уехать. Виктору стало ясно, что эта женщина пришла к ним со своим горем, которое очень долго держала в себе. И как бы ему ни хотелось остаться сейчас со своими родными наедине, он понимал, что необходимо ее послушать. Валерия же незаметно подкладывала под руку экономистки то конфету, то вазочку с домашним вареньем.
Через некоторое время появился на пороге физрук, поскребшийся в дверь так, что Виктору и в голову не пришло, что это может быть он. Встретив в их комнате Надежду Степановну (так звали экономистку), новый гость не смог скрыть досаду. Видно было, что ему самому хотелось прийти первым.
Он подошел к кроватке малютки и, к нескрываемому ужасу родителей, тут же взял ее на руки. Амалька немного скуксилась, но плакать не стала, а будто даже приоткрыла глаза и внимательно на него посмотрела.
«Кажется, в таком возрасте дети не могут смотреть осознанно», – подумал Виктор.
– Как удивительно! – улыбалась Лера. – Точно вы с ней знакомы.
– Да! Мы с ней будем друзьями… Я очень люблю детей… Обращайтесь ко мне, если вам вдруг понадобится бесплатная няня.
– И ко мне! – тут же встряла экономистка. – Вы молодые! Вам иногда и одним побыть хочется, а нам посидеть с ребенком лишь в радость.
«Почему бы вам не пожениться и не завести своего? – еле сдерживал свое раздражение Виктор. – Вот и бабушек вызывать не надо!»
– Может быть, позже, – ласково отвечала Валерия. – Первые месяцы очень важно, чтобы ребенок привык к родителям. Да и мы со своей Амалькой едва знакомы. Мне очень неудобно, но я попрошу вас уйти. Хочу покормить дочку. Приходите к нам завтра!
«И ведь придут!» – злобно подумал Виктор.
Соседи тихонечко вышли, а по комнате разнеслось причмокивание и уже столь знакомый ему сладковатый запах свежего, грудного, материнского молока.
Прошло полгода. Эти месяцы дались молодой семье очень непросто. Сложно было готовиться к экзаменам, к лекциям и проверять курсовые работы в комнате, где все было подчинено ей, Амальке, а она оказалась ярко выраженной совой и не желала спать по ночам, но при этом прекрасно спала днем или утром. С каждой новой неделей становилась все тяжелей. В кроватке сидеть не любила, и как только Валерия выпускала ее из рук, начинала настойчиво требовать, чтобы ее взяли обратно.