Губ коснулись чужие. Согрели дыханием, подарили необычайно реальный и медленный поцелуй. Спустились ниже, пальцы расстегнули верхнюю пуговичку рубашки, проведя по чувствительной коже на шее.
– Бастиан, что ты делаешь? – спросила я, не открывая глаз.
– Читал как-то сказку, что спящую красавицу разбудили поцелуем.
– А, ты читал ту версию, в которой принц нагло воспользовался ее бессознательным состоянием, а через девять месяцев девица в коме внезапно родила?
– Э-э-э… я вижу, ты очнулась и в порядке.
Он помог мне подняться, прислонил к ближайшему камню и обеспокоенно посмотрел.
– Как ты?
Я слабо улыбнулась.
– Нормально. Долго я была без сознания?
Два обморока за сутки – это перебор даже для меня.
– Полчаса. Крост позвал, сказал, я смогу тебе помочь.
– Прошу оценить, как я тактично отошел и отвернулся, – раздалось из кустов.
– Ты тоже вырубился? – спросила я.
– Нет, я все же чуть более силен, чем ты. Сколько раз говорил тебе не выкачивать всю силу? Одно радует, будь ты человеком, уже умерла бы. А так отделалась крепким сном и наверняка застудила почки.
Значит, Кеймана не воспитывали. Понятно, кто у мамы любимый ребенок. Чудо, а не женщина.
Я не знала, куда деть глаза от взгляда Бастиана. Было и стыдно, и страшно, и немного приятно. Я его испугала. Даже не подумала о нем, когда ушла, и можно было только представить, что он снова пережил.
– Дай посмотрю. Делл, не вертись, я посмотрю ожоги.
Я поморщилась при виде покрасневшей кожи с волдырями. Плюсом обнаружились разбитая коленка, кучка порезов, здоровенный синяк на спине – это я, полагаю, приложилась о спину Баона, когда падала. Все это вылечат лекари парочкой светлых крупиц, а синяки сойдут сами. А вот волосы, торчащие в разные стороны, – зрелище и жалкое, и комичное одновременно.
Странно было плакать из-за прически после всего, что было, но я все равно зашмыгала носом.
– Ну что ты плачешь? – ласково проворчал Бастиан.
– Волосы жалко.
– Жалко, – согласился он. – А зачем обрезала?
Я только вздохнула. Волосы и крылья – то немногое, что изменилось внешне после того, как я вернулась из мертвых. Их не брали краски и зелья, они никак не желали возвращаться к привычной, немного беспорядочной каштановой копне. Иногда нравились мне, а иногда так сильно бесили, что хотелось сжать в кулаке и пару раз чикнуть ножницами. Вот и чикнула.
– Идем, тебе нужно отдохнуть и поесть.
Бастиан помог мне подняться. Сначала пытался взять на руки, но я упрямо поковыляла сама. Не хватало еще вернуться в их с Кростом сопровождении, как маленькому ребенку, на ручках.
– Сейчас выйдем из леса, до дворца долетим в экипаже. Никто не увидит. Хотя народ на площади сейчас разгоняют. К ним вышла Катарина, объявила, что она все еще законная принцесса по крови и что преступления тех, кто сейчас сложит магию и оружие, расследовать не будут.
– Они не забудут, что видели.
– А Уотерторн хорош в пропаганде и переписывании истории. Он на своем месте. Все будет нормально, общественное мнение – не та сила, с которой бесполезно бороться.
Верно, эта сила – мама. Человек, отправивший меня в другую реальность, чтобы проучить и напомнить, кто здесь настоящая богиня. Я бы радовалась тому, как Бастиан обо мне заботится или что на сегодня потрясения закончились, но не могла отделаться от навязчивых мыслей.
Мама не даст мне жить спокойно рядом с ним. Надавит, заставит уйти с Кростом и бросить все, что так манило в смертном мире. Превратит в свое подобие, такое же бесчувственное и холодное, а потом отправится в хаос на покой с полной уверенностью, что наместница достойно продолжит ее дело.
Да черта с два!
– Делл? Что такое? – нахмурился Бастиан. – У тебя такое лицо… тебе больно?
– Нет. Так, вспомнила кое-что. Слушай, а скажи…
У опушки стоял экипаж. Огненные лисицы в нем нетерпеливо скакали вокруг кареты, выдавая истинные чувства хозяина. А Бастиан научился их скрывать и контролировать. Я как-то упустила момент, когда эмоции у нас обоих вдруг перестали брать верх в каждый удобный и неудобный момент. Хотя иногда с ними справиться не представлялось возможным.
– Тебе никогда не нравилась Аннабет? – спросила я, усевшись на скамью.
– Чего? – Бастиан даже рот открыл.
– Нет. Ничего. Забудь.
