Он увеличил изображение, показывая детали комплекса.
— Их преимущество — изоляция. Но это же и их уязвимость. Остров зависит от поставок с материка. Продовольствие, топливо, материалы — всё доставляется регулярными конвоями.
— Ты хочешь перехватить конвой? — спросил Левченко.
— Я хочу стать конвоем, — холодно улыбнулся Антон. — Титан знал их протоколы безопасности, их коды доступа, их системы проверки. Мы создадим идеальную иллюзию обычной поставки.
Он сделал паузу, глядя каждому члену Совета в глаза.
— А когда окажемся внутри... мы уничтожим не только их лаборатории и запасы биологического оружия. Мы уничтожим саму концепцию, что кто-то может безнаказанно охотиться на нас.
— Это будет... ликвидация? — прямо спросил Святогор. — Убийство учёных, персонала?
— Это будет справедливость, — жёстко ответил Антон. — За Титана. За наших братьев и сестёр. За всех, кто погиб от их рук.
Елена встала, её лицо было бледным от волнения.
— Антон, послушай себя. Ты говоришь о массовом убийстве. Это не то, за что мы боролись. Не то, во что мы верили.
— Во что мы верили, Елена? — он повернулся к ней, в его глазах полыхнул огонь. — В мирное сосуществование с теми, кто разрабатывает средства нашего полного уничтожения? В диалог с фанатиками, видящими свою миссию в «очищении» мира от нас?
Он подошёл ближе к ней, его массивная фигура нависла над ней, но Елена не отступила.
— Я верил в это, — продолжил он уже тише. — Верил, что можно построить мост между видами. Что можно найти общую дорогу в будущее. Но они сожгли этот мост. Они сделали свой выбор.
— И теперь ты делаешь свой, — тихо сказала она. — Выбор войны вместо мира. Мести вместо понимания. Это путь Титана, не твой.
— Я больше не просто «я», — ответил Антон, касаясь своей груди. — Часть Титана живёт во мне. Его знания, его сила... его боль. И я не могу — не буду — игнорировать её.
Он отвернулся, снова обращаясь ко всему Совету.
— Я не прошу вас участвовать в операции. Я проведу её с добровольцами. С теми, кто понимает цену бездействия.
"Я пойду с тобой," — неожиданно предложил Нексус. — "Мои телепатические способности будут полезны для контроля противника."
Это предложение удивило всех. Нексус всегда был самым созерцательным, наименее воинственным из членов Совета.
— Я тоже, — поднялся профессор Левченко. — Я специалист по биологическому оружию. Я смогу идентифицировать и нейтрализовать их разработки.
Святогор тяжело вздохнул.
— Я не могу благословить насилие, Антон. Но я понимаю твою боль и твой гнев. И... я не стану мешать.
Только Елена продолжала стоять в оппозиции.
— Это неправильно, — настаивала она. — Это противоречит всему, что ты отстаивал. Всему, что делало тебя... тобой.
Антон долго смотрел на неё, и на мгновение в его взгляде мелькнула прежняя мягкость, прежняя задумчивость. Но затем его глаза снова стали жёсткими, решительными.
— Иногда приходится становиться тем, кого ты боишься, чтобы защитить то, что любишь, — тихо сказал он. — Я не прошу тебя понять или одобрить. Просто... не суди меня слишком строго, когда всё закончится.
С этими словами он повернулся и покинул зал заседаний, оставив Совет в растерянности и смятении.
---
Подготовка заняла всего три дня — рекордный срок для операции такого масштаба. Антон лично отбирал участников, выбирая наиболее подготовленных бойцов, инженеров, специалистов. Все — добровольцы, многие — те, кто служил под началом Титана и жаждал отомстить за своего командира.
Вся операция планировалась с военной точностью, с использованием знаний Титана о протоколах безопасности и процедурах «Хранителей». Грузовики с продовольствием и материалами были идентичны тем, что регулярно использовались для поставок на остров. Документы, коды доступа, даже форма персонала — всё было идеально подделано.
Елена наблюдала за этими приготовлениями со смесью тревоги и горечи. Она видела, как Антон всё больше погружается в новую роль — не мудрого лидера, стремящегося к симбиозу и пониманию, а безжалостного военачальника, планирующего возмездие.
Вечером перед операцией она нашла его в Сердце грибницы, где он проводил последние согласования с центральным узлом телепатической сети.
— Ты действительно пойдёшь до конца, — сказала она, это был не вопрос, а констатация.
Антон медленно повернулся к ней. В мерцающем свете пульсирующих волокон грибницы его трансформированное тело казалось ещё более чуждым, нечеловеческим.
— Они не оставили мне выбора, — ответил он. — Они объявили войну на уничтожение. Войну, которую мы не начинали.
— Всегда есть выбор, — возразила Елена. — Мы могли бы эвакуировать колонию, рассредоточиться, затаиться...
— И как долго? — перебил он. — Неделю? Месяц? Год? Они не остановятся, Елена. Не успокоятся, пока последний из нас не будет уничтожен. Они видят свою миссию в "очищении" мира от нашего вида.
Он подошёл ближе, и Елена поразилась, каким огромным он стал — выше, массивнее, с более выраженной хитиновой бронёй, будто сама его физическая форма адаптировалась к предстоящей битве.
