Вырла полностью

Мама умела печь рулеты — ореховые, шоколадные и маковые. И куру на соли — в духовке. Ничего кроме, даже яичницу, она не делала.

— Пойдем в Пиццу! — попросил Владя. — Ты нарядишься… Я тебя причешу!

Мама рассмеялась.

— Хорошо. В какой цвет мне ногти накрасить?

Владя выбрал из сотни пузырьков в сумочке на молнии красный лак с красивым названием «сольферино» и принес его маме.

— А если Он?

А если больше никогда?

И только сон,

Где будем вместе мы всегда?

Надрывалась певица по радио. Рычали монстры в видеоигре. Гудел фен. Мама сушила ногти. Вдруг, она упала с кровати. Бум… Отрывистый, деревянный. Мама дергалась. Из неё лилось. Свекольно-красное. Сольферино.

«Че по малОму?»

Он вспомнил! Напрягся и вспомнил!

За мамой стоял ЧЕЛОВЕК в лыжной шапочке с вырезами для глаз и рта. Он подбрасывал и ловил выкидной нож. Говорил в телефон:

«Че по малОму, Семёныч? Я не подписывался…»

«Его наняли» — феноменальное озарение! Когда долго-долго совсем не размышляешь, а потребляешь контент, и, неожиданно, проржавевшие шестеренки начинают вертеться-крутиться, прёт мысль — ощущения рождаются двоякие. Ты, вроде, молодец, вроде — идиот.

Разумеется, его наняли. И не конкурент отца. Конкурент пропал, был наказан. За маму. Но не потому, что он подослал к ней убийцу. Наверное, это он ей розы дарил. Цвета «сольферино».

***

Георгий Селижаров не выносил скандалов. Визита федералов… Ливерную колбасу и запах средства от комаров. А еще — Озимую. От ее изысканной, скромной прически из мертвых, вытравленных краской волос (пук вощёного сена!) до острых носиков её туфель. Его до изжоги раздражала их общая дочь. Она постоянно ела. Дети дурачились — она ела. Подростки трахались — она ела. Селижора считал оное нарушением щитовидки или психики. Деваху обследовали. Не. Она просто ела. Жевала сухарики, печенье, чипсы. На потные розовые складки прилипали крошки.

Георгий Семенович сам был мужчина масштабный, за сотку. По его мнению, томленая осетрина на перепелином омлете и языки ягнят в глазури из рябиновой карамели куда более приятный повод для траты денег, нежели тупеж на «великие полотна» и сон под звуки «гениальной музыки». Но Евангелина (имечко Озимой посоветовал дружок Тутовкин) лопала, точила, жрала, хавала безо всякой эстетики. Селижаров искренне недоумевал: зачем? Он двадцать пять лет назад переспал с ее матерью — зачем? Доска, тоска и сука. Три в одной Озимой.

Сегодня Евангелина обиделась на девчонок, которым не понравился кофе в ее кофейне. Она посадила их в комнату для злостных нарушителей. Георгий Семенович офигел, что в подобном заведении есть подобная комната. Вышка с вертухаями в песочнице.

— Накажи их! — требовала дочь. — Две мыши! Рыжая и синяя! Че они о себе воображают?

Селижора ей вмазал. Расслабленной ладонью по щекам и слюнявым губешкам.

— Завали.

Какая покорность сразу! Какой благоговейный трепет. Батюшка слово молвил! Батюшка мощной шуйцей щи твои сметанные посолил!

Бизнесмен (и меценат) заглянул к нарушительницам и позвал их на миротворческий ланч в кафе «Журавль». Анфиса вскочила быстрее, чем до Софушки дошло: их отпускают. Хозяин распахнул клетку.

— Спасибо! Мы придем! Спасибо!

Товарищ Кнепер кипела:

— За что — спасибо?! Что за избавитель мордастый?

— Селижора, Соф! — Девушки бежали вниз по Красной. — Он бандит. Реальный, из девяностых! Надо укладку, макияж…

— Нафига нам с бандитом обедать?

— Он главный тут. В области всей, — шепнула Анфиса. — Тебе не интересно?

— Вообще нет! — соврала Софушка.

Ей, фанатке Тарантино?! Ей, чьи родители вспоминали Лихие с плохо скрываемой ностальгией? «Братва брала по-божески, пять-шесть процентов, не то, что нынешние — чисторукие, холодноголовые. Я дружил с пацанами», — рассказывал отец. — «Асмачок14 был нормальный крендель. За своих бы лёг. Жесткий, ясен пень. Но рыцари, про которых ты читаешь, Соф, по сути, такие же Асмаки. Борзые, резкие. Не без юмора. Как ж с ними легко жилось по сравнению… Слушают, бляди. Сто пудов слушают!».

Кнепер позвонила Феде. Телефон абонента находился вне зоны действия сети. С Мухиной!

— Знаешь? А пошли! — Решилась дизайнер_ка. — Мужик вменяемый. Он нас выручил. Где у вас магазин тканей?

***