— Не буду, — серьезно ответил Драко, искренне сочувствуя ребенку, вынужденному жить с матерью, способной назвать сына Этельредом.
— Я хотел спросить… — Эдди помолчал, собираясь с силами, а потом выпалил: — Сэр, вам было очень больно, когда дракон вас жег?
— Что?! – юноша, ожидавший чего угодно, но не этого, поначалу растерялся. Немного помолчав, он ответил: — Да, было больно, насколько я помню, но все продолжалось недолго: я быстро потерял сознание.
— Я часто думаю, как бы я себя вел, если бы это со мной случилось, сэр, — очень серьезно сказал мальчишка. – Такую боль терпеть, а вы еще и мистера Уизли обожженными руками тащили… По–моему, вы совершили подвиг какой-то! Жаль, Джози у нас круглая дура! Все девчонки мечтают выйти замуж за героя, только она одна, ненормальная, не понимает своего счастья!
Драко как раз собрался спросить, почему Эдди считает возможной его женитьбу на Джози, но следующие слова мальчишки заставили юношу застыть с открытым ртом.
— Я много думал, сэр, как я переживу такую боль, и решил заранее к ней подготовиться. От свечки, конечно, не тот эффект, но начинать нужно с малого. Вот…
Эдди закатал рукав рубашки, открывая след от ожога на тощем плече. Драко молчал, не находя слов. Психованных детей в последнее время ему видеть уже приходилось, наименее нормальные из них даже просили автографы, но встреченный сегодня идиот побил все рекорды кретинизма.
— Вы не думайте, сэр, я не один раз пробовал, — безмолвие собеседника мальчик истолковал по–своему. – Каждый раз, когда немного подживает, я снова жгу! Хотел это делать каждый день, но пока силы воли не хватает, потому что больно очень. Со временем я постараюсь, честное слово!
— Значит так, шкет, — юноша стиснул кулаки и заговорил негромко, но очень жестко, не отдавая себе отчета в том, что копирует интонацию Артура Уизли и использует слово, которым во Флер-де–Лис охранники называли молодых заключенных, — сейчас ты пойдешь к матери, скажешь ей, что обжегся, и попросишь отвести тебя к целителям. Уразумел?! Ты ведь мог руки лишиться из-за собственной дурости, неужели ты не понимаешь?! И если я узнаю, что ты опять таким идиотизмом занимаешься, — Драко задумался, какое бы грозное наказание придумать, но не нашел ничего более подходящего, чем: — то вернусь сюда и выпорю тебя на глазах у всех твоих приятелей!
На мгновение юноша встревожился, что его нелепая угроза не испугает Эдди, но тот поверил и явно ужаснулся обещанной перспективе:
— Хорошо, сэр! Но разве мракоборцы не так тренируются?!
— Нет, конечно! Мракоборцы – люди разумные и не станут калечить себя! А сейчас иди к матери!
Мальчишка хотел еще о чем-то спросить, но застеснялся и быстро зашагал по коридору. Драко, наложив на себя заклятье Мимикрии, невидимо последовал за Эдди, чтобы проверить, выполнит ли безмозглый ребенок обещание. Убедившись, что мальчишка действительно рассказал матери о своем ожоге, Драко вернулся в гостиную и продолжил осмотр хранившихся там вещей.
Вечером, когда рабочий день был закончен, ликвидаторы покинули дом Аткинсов, сопровождаемые шумными приглашениями хозяйки заходить почаще и без всякого повода.
— Мистер Малфой, у меня от благовоний голова разболелась, — сказал Уизли, когда они отошли достаточно далеко от дома клиентов. – Я хочу прогуляться в здешнем парке, чтобы немного развеяться, и буду очень благодарен, если вы согласитесь меня сопровождать.
Юноша дернулся, словно от удара: как это похоже на нищеброда – после безобразной сцены в Министерстве вести себя, словно ничего не случилось! Но потом, вспомнив приступы ублюдка Уизли во время утренних занятий, Драко встревожился: начальничек сейчас выглядел таким же серым, и юноша был готов голову дать на отсечение, что это вызвано не головной болью, а сердечной.
— Может быть, вам лучше сразу отправиться домой, сэр? – тревожно спросил он.
— Нет, мистер Малфой, я хочу прогуляться. Составите мне компанию?
Юноша кивнул. Если оставить нищеброда одного, то сердечный приступ с ним может случиться прямо в парке, и в этом непременно обвинят высокородного Драко Малфоя, покинувшего больного начальника.
— Мистер Малфой, очень прошу вас понять меня правильно, — заговорил Уизли, когда они зашагали по тенистой аллее, окруженной огромными деревьями. – Вы имеете полное право рассказывать о том, что пережили в заключении, но тюремные воспоминания бывают разными. У многих наших клиентов есть дети, и я не сомневаюсь, что, как и сегодня, вы не будете сообщать им сведения, которые не предназначены для ушей несовершеннолетних.
— Конечно, сэр.
— Я рад, что не ошибся в вас, мистер Малфой. Впрочем, от самого желанного жениха Британии трудно было ожидать иного…
Юноша некоторое время ждал продолжения, но начальничек молчал. Тогда Драко сказал, стараясь ничем не выдать ярости:
— Сэр, если это шутка, то я ее не понял. Прошу вас объяснить свои слова!
— Уверяю вас, мистер Малфой, я говорил совершенно серьезно, — дружелюбно улыбнулся начальничек. – Вы сейчас самый завидный жених Англии! Согласитесь, это накладывает на вас некоторые обязанности…
