— Означает. Волшебный Лондон – это большая деревня, здесь все про всех знают. И если никто из министерских служащих ни разу ни с кем тебя не видел ни на работе, ни в свободное время, это значит, что ты ни с кем не встречаешься. То есть не исключено, что ты состоишь в невероятно тайной связи с очень замужней дамой или невероятно женатым мужчиной, но такие секретные встречи в счет не идут, поскольку одиночеству не препятствуют. Сотрудники Министерства добры и сострадательны по натуре, женихов в Англии сейчас не хватает, а люди, спасшиеся от диких драконов, – это вообще редкость, так что твоя популярность вполне объяснима. Я имею к ней отношение лишь потому, что часто рассказываю знакомым о том, что случилось на драконьей речке. Впрочем, для популяризации этой истории Рита Скитер сделала гораздо больше, чем я… Так что, Малфой, твои претензии ко мне абсолютно необоснованны.
— Ну, раз уж ты все же имеешь некоторое отношение к происходящему, то, возможно, выполнишь одну мою просьбу? – юноша ненавидел, когда незнакомые люди вмешивались в его дела, и сейчас с трудом сдерживал бешенство.
— Насколько это в моих силах, Малфой.
— Я был бы очень признателен тебе, если бы ты сообщил всем сострадательным дамам и господам, что я не буду встречаться ни с кем из них, поэтому все их попытки познакомиться со мной крайне меня утомляют и абсолютно бесполезны. Если я решу встречаться с кем-то из сослуживцев, то непременно об этом сообщу объекту моего любовного интереса. Я понятно выразился?
— Да, вполне, — фон Штроссербергер некоторое время молчал, а потом заговорил, тщательно подбирая слова: — Малфой, поверь человеку старше тебя: нельзя ставить на себе крест в девятнадцать лет только потому, что у тебя один или несколько раз что-то не получилось. В этом нет ни стыда, ни позора. Целители – а среди них есть специалисты по расстройствам как физического, так и психического здоровья — помогли множеству людей, помогут и тебе…
Сначала Драко не понял, что имеет в виду собеседник, но, сообразив, расхохотался и долго не мог успокоиться.
— Ты не так все понял, Эрик! – наконец выговорил юноша сквозь слезы. – «Не хочу» и «не могу» — это не одно и то же!
— А в чем же тогда дело? – быстро спросил фон Штроссербергер. – Только не рассказывай мне, что на тебя наложено заклятие, которое ради сохранения чистоты крови препятствует твоим близким контактам с нищебродами и грязнокровками. Уж я-то прекрасно знаю, что таких заклятий не существует!
— Неужели кому-то могла прийти в голову настолько бредовая идея?! – поразился Драко. – Нет, конечно, никто не накладывал на меня ни этого, ни других подобных заклинаний!
— Тогда в чем же дело?! Если ты говоришь, что полностью здоров физически и психически и не стал жертвой заклятий, что же тогда мешает тебе жить нормальной жизнью?.. Только не пытайся убедить меня, что…
Эрик вдруг замолчал, резко остановился и взглянул собеседнику в глаза:
— Неужели ты… И сейчас?!
Юноша закусил губу: он не думал, что кто-то так быстро разгадает его секрет.
— Разуй глаза, Штроссербергер! – ответил он резко. – Я только что из больницы Святого Мунго вышел, меня там целители чуть ли не на части разбирали! Ты думаешь, они не заметили бы?!
— Да, извини, — темноволосый парень заметно смутился. – Когда это началось?
— Летом девяносто шестого, — врать не было ни сил, ни желания.
— А когда ты… вышел?
— Через полтора года. Меня профессор Снейп вытащил, без него бы я подох или…
Драко сжал кулаки, вспоминая страшные месяцы, прожитые в Паучьем тупике.
— И с тех пор ты ни разу ни пытался ни с кем встре…
— Пытался и понял, что поспешил. Я читал, что порой это необратимо…
— Необратимые изменения возникают только на долгих сроках, а у тебя это продолжалось всего несколько месяцев. Так что на твоем месте я бы не отчаивался. Рано или поздно – причем скорее рано, чем поздно, — все придет в норму…
Юноша потом часто вспоминал эти слова. Ни в них самих, ни в тоне, которым фон Штроссербергер их произнес, не было ничего особенного, но Драко почему-то впервые за последние годы поверил, что так оно и случится: однажды кошмар закончится и наступит нормальная жизнь…
— Ну, ладно, — продолжал свою речь Эрик, — раз уж я ответил на все ваши вопросы, мистер Малфой, не будет ли излишней дерзостью с моей стороны тоже спросить вас кое о чем?
— Спрашивайте, герр фон Штроссербергер, — юношу удивил этот официальный тон.
— Могу ли я узнать, мистер Малфой, почему вы, часто посещая разнообразные отделы Министерства, так упорно обходите своим вниманием кабинет, где сидит ласковая обслуга?
Драко давно ждал этого вопроса, но все равно почувствовал себя застигнутым врасплох: ссориться с фон Штроссербергером совершенно не хотелось.
— В отделы Министерства я захожу не просто так, а для того, чтобы отдать отчеты о нашей работе. Для ласковой обслуги у меня никаких документов нет, поэтому…
— Мы приглашали тебя не по делам, а просто в гости, Малфой. Так в чем же дело?
