— Но если люди станут творить волшебство без помощи палочек, то мистер Оливандер останется без работы и разорится?! – вдруг резко спросил Улли. – Я не хочу, чтобы он разорился! Мистер Оливандер беспризорников подкармливает бесплатно!
— Мистер Олливандер не разорится, даже если половина Англии перейдет на беспалочковую магию, Улли, — мягко сказала Кими. – Сам подумай: почти все чародеи прекрасно умеют трансгрессировать, но многие из них предпочитают путешествовать с помощью летучего пороха, на метлах, крылатых лошадях, гиппогрифах или в автобусе «Ночной рыцарь». Точно так же останется немало людей, которые будут продолжать творить волшебство с помощью палочек…
— А ведь верно! – Улли просиял.
— А ты как, Мики? – Кими тревожно посмотрела на домовика, который уже долгое время сидел у костра неподвижно, прижимая к груди «Придиру».
— Я в порядке, — хрипло ответил тот.
— Послушай, Мики, — мягко заговорил Шони, — может быть, ради сегодняшнего праздника наконец расскажешь нам о себе? Мы понимаем, почему ты молчал в первое время нашего знакомства: ты не знал, можно ли нам доверять. Но теперь ты, надеюсь, поверил, что мы не станем на тебя доносить, что бы ты ни сделал. В розыскных сводках Департамента мракоборцев ты не числишься, — значит, ничего страшного, судя по всему, не совершил. Но даже если ты кого-то убил, мы сначала выслушаем тебя и скорее поверим тебе, чем твоим недоброжелателям. Может быть, ты все-таки рискнешь?!
— Да нечего мне рассказывать, — чуть слышно ответил Мики.
— Вот это ничего и расскажи! – ласково сказала Кими.
Мики некоторое время колебался, сжимая и разжимая большие кулаки, но потом решился и заговорил негромко, но отчетливо:
— Многие поколения моих предков принадлежали семье небогатых, но высокородных чародеев, – извините, но я их не назову. К несчастью, после страшной эпидемии гиппогриппа род наш угасал, и кроме меня, моей младшей сестры и нашей мамы, у господ не было других эльфов. Меня с детства учили читать, считать и писать, потому что испокон веков в этом доме эльфы вели все дела своих хозяев. Я рос послушным и толковым ребенком и рано начал читать книги из богатейшей библиотеки хозяев, в том числе и те, которые не имели отношения к экономике и юриспруденции. Старый Хозяин не возражал против моей тяги к знаниям, а, наоборот, помогал выбирать подходящую литературу. Когда я достиг совершеннолетия, мне доверили вести все дела моих господ. Я легко справлялся с этим, а свободное время тратил на чтение научных книг. Старый Хозяин был мною доволен и собирался подыскать мне хорошую жену, но однажды…
Домовик некоторое время молчал, а потом заговорил чуть слышно:
— Однажды из сейфа Старого Хозяина пропала большая сумма денег. Ключи от сейфа были только у Старого Хозяина и у меня, так что сами понимаете, кого обвинили в воровстве. Я повторял, что невиновен, но мне, конечно же, не поверили. Старый Хозяин просил меня вернуть украденное, Старая Хозяйка плакала и уговаривала, но я не мог вернуть деньги, потому что не брал их! В конце концов господа поняли, что ничего от меня не добьются, и решили на следующее утро отдать меня мракоборцам, а на ночь заперли в чулане.
Я пытался понять, как нужно поступить, но не мог собраться с мыслями. Я знал, что деньги похитил Молодой Хозяин. Он проигрался в карты, и я видел, как Молодой Хозяин заклятием подманивает к себе ключ от сейфа, принадлежащий его отцу. Но рассказать об этом я не мог: мне казалось нечестным обвинять своего молодого господина, пусть он даже и виновен; впрочем, сейчас я думаю, что мне все равно бы не поверили… Но и в Азкабан мне не хотелось, тем более что ничего плохого я не делал.
Наконец, приняв решение, я трансгрессировал из запертого на ключ чулана, — господа настолько доверяли мне, что даже не подумали зачаровать замОк, — и отправился в библиотеку. Там я украл Большую Волшебную энциклопедию, Свод законов волшебной Англии, энциклопедию фермера и несколько научных трактатов. После этого я трансгрессировал из дома в глубь самого глухого леса Британии, о котором читал в Большой Волшебной энциклопедии. Так я стал вором и беглецом.
Оказавшись на свободе, я первым делом изучил Свод законов и узнал, что срок давности обвинений за преступления, подобные тому, в котором меня обвиняют, составляет двадцать пять лет. Другими словами, через четверть века я имел полное право вернуться в волшебный мир, поскольку тогда меня уже никто не стал бы наказывать ни за мнимое воровство денег, ни за настоящую кражу книг.
