— И что вы предлагаете, митер Эпштейн? – Драко стоял, опираясь о стену. Перед глазами у него все плыло: очередная зачарованная крыша начала бешено вращаться, едва он на нее ступил. Благодаря опыту игры в квиддич юноша не потерял контроль над собой, успел вцепиться в печную трубу и сумел не соскользнуть вниз. Но, несмотря на немалый опыт полетов, продолжить путь Драко не смог. Он простоял у трубы до конца занятий и получил от Кулака совсем уж запредельные щтрафные санкции. Умом юноша понимал, что должен был оторвать руки от трубы, съехать вниз, попытаться ухватиться за что-нибудь во время полета, в случае удачи лезть вверх, а при неблагоприятном исходе упасть на тротуар, потом подняться и начать прохождение с начала. Но, несмоторя на все свои усилия, Драко так и не смог преодолеть страх перед падением с огромной высоты. Это было унизительно, но юноша ничего не мог с собой поделать.
— Может быть, — задохлик выглядел смущенным, — по воскресеньям нам стоит попрактиковаться в хождении по крышам в каком-нибудь старинном квартале одного из магловских городов? Я знаю, таких довольно много… Наложим друг на друга заклятие Мимикрии, и нас никто не увидит, а в случае чего подстрахуем друг друга волшебством…
— Как?! Не думаю, что даже вдвоем мы сумеем зачаровать настоящую улицу так, чтобы падать на нее, не получая при этом травм!
— Возможно, заклинание Вингардиум Левиоса будет гораздо эффективнее, мистер Малфой, — мягко заметил Эпштейн.
Драко в бешенстве закусил губу и стиснул кулаки, от гнева у него на глазах выступили слезы:
— С этими магловскими занятиями я совсем отупел, ничего не соображаю! – выкрикнул он с бесконечным отчаянием, не забыв, однако, понизить голос. – Зачем волшебникам заниматься такой ерундой?!
— Не забудьте, мистер Малфой, вы принадлежите себе еще в меньшей степени, чем я, — грустно сказал незадачливый сотрудник Отдела Тайн. – То, что нельзя отменить, нужно терпеть…
Первое занятие на крышах они провели в следующее же воскресенье. Драко поначалу беспокоился за напарника, но Сэм держался лучше, чем можно было ожидать, бодро перебирался с крыши на крышу, а в трудных случаях страховал очень надежно.
— Я в Хогвартсе входил в факультетскую команду по квиддичу, а потом часто играл с друзьями – ничего серьезного, конечно, на любительском уровне, но это какая–никакая практика, — ответил Эпштейн на невысказанный вопрос напарника, когда они, решив сделать небольшой перерыв, уселись на одной из крыш.
— Я тоже в Хогвартсе играл в квиддич, но… — юноша осекся. Здесь, под бескрайним небом, гулять по крышам было намного приятнее, чем в подземелье Министерства, но Драко все равно испытывал удивлявший его самого ужас при мысли о падении.
— Мне кажется, ваше беспокойство на большой высоте связано с одним очень неприятным воспоминанием школьных времен, мистер Малфой, — очень мягко сказал Сэм.
Юноша сначала не понял, на что намекает собеседник, но вдруг сообразил – и, задохнувшись от бешенства, вскочил на ноги.
— Мистер Эпштейн, мне кажется, я не давал вам повода… — начал он, стараясь не сорваться на крик.
— Мистер Малфой, — Сэм тоже вскочил на ноги, — то, что вы были очевидцем гибели Альбуса Дамблдора – это безусловный факт, объективная реальность. Можно до хрипоты спорить, правы вы были или нет, с радостью согласившись убить директора Хогвартса, но данные события – уже прошлое! Его не изменить! Если вы не сумеете смириться со своим прошлым, принять его, то не сможете жить спокойно и без страха смотреть в будущее!
Драко хотел осадить наглеца, но слова замерли у него на губах. Какой смысл говорить с идиотом, считающим, что наследник высокородных Малфоев и Блэков горюет о смерти презренного Дамблдора!
А когда слова нашлись, они оказались какими-то совсем уж нелепыми.
— Да пошел ты!.. Не хочу тебя больше видеть! – выпалил юноша, сам понимая, насколько невразумительно изъясняется, махнул рукой и пошел прочь от недоумка Эпштейна.
Буквально через несколько шагов земля исчезла из-под ног.
«Какая земля? Это же крыши!» — пронеслапсь в мозгу запоздалая мысль.
Дом, на котором они сделали привал, был хотя и старинным, но довольно высоким – пятиэтажным. Поэтому падение длилось долго, — во всяком случае, так показалось Драко.
Руки пытались нащупать выступы в кирпичной стене, но бессильно скользили, не находя опоры.
Сердце колотилось отчаянно, и его стук отдавался в ушах.
«Странная ирония судьбы, — мысли, наоборот, текли лениво и неспешно, — умру так же, как этот мерзкий любитель грязнокровок… Ох, как же глупо… Выжить у Волдеморта, в тюрьме, при встрече с драконом, на целевых выездах – и погибнуть, упав с крыши… А, может быть, это правильно?! Ведь написано же в той магловской книге: «Каждому воздастся по делам его… Нет, не хочу!»
Волна бессильной ярости захлестнула все тело, но ничего не изменилось. Юноша пытался как-то затормозить падение, но не мог и летел все быстрее.
Не хочу… Мама…
Вдруг полет замедлился. Сначала Драко решил, что это ему чудится, но буквально через несколько секунд мягко спланировал на землю, не испытывая ни малейшей боли.
