Занавес медленно растаял, а затем глазам всех присутствующих открылась большая цветная фотография фон Штроссербергера. Драко встревожился: в отличие от портретов, волшебные фотографии не умели разговаривать.
Вдруг по залу прошелестел изумленный шепот, и через некоторое время юноша понял его причину: висящий на стене снимок был неподвижным – магловским.
— Не удивляйтесь, пожалуйста, — негромко сказал одетый в ярко–желтую мантию Джош Трентон — он поднялся на сцену, пока все смотрели на портрет фон Штроссербергера. – Так захотел сам командир. Художники часто предлагали написать его портрет, но Эрик всегда отказывался и говорил: «Ребята будут на задания ездить, жизнью рисковать, а я – на стеночке висеть и раздавать всем ценные советы?! Не дождетесь!» — Джош немного помолчал, а потом продолжил, слегка запинаясь: — Я вот что хочу сказать… Мы с Эриком вместе в школе мракоборцев учились, вместе с Волдемортом воевали, вместе логово оборотней брали, вместе в ласковой обслуге служили и в Туннелях тоже вместе инфери жгли… Так вот, Эрик говорил, что, принимая на себя удар, мы даем остальным людям возможность радоваться жизни. Не знаю, может, мои слова кого-то обидят, но, по–моему, Эрик и все, кто погиб в подземельях, отдали свои жизни за то, чтобы мы – оставшиеся в живых — были счастливы. Сейчас прозвучит любимая песня Эрика – он ее часто напевал. Улыбнитесь, пожалуйста, в память о нем и о тех прекрасных людях, которые нас навсегда покинули! Помните о них и живите вдвое ярче, чем прежде, — за себя и за них тоже!
Трентон быстро ушел со сцены, и зазвучала веселая песня о парне, который летней порой пытается закадрить девушку. Драко добросовестно пытался растянуть губы в улыбке, но на душе у него было тошно.
Когда песня умолкла, снова заговорил Скримджер:
— Сейчас, когда почтена память погибших и заслуги присутствующих, настала пора праздновать! Наше веселье имеет привкус горечи, но победа стоит того, чтобы ее отметить! Дамы и господа, прошу вас подняться со своих мест и отойти к стенам!
Зазвучала веселая музыка. Когда стоящие в зале стулья опустели, министр взмахнул палочкой – и они исчезли, а на их месте появились длинные столы, на которых высились горы различной снеди.
Большинство гостей направились к угощению, но юноша зашагал к дверям: веселиться ему не хотелось абсолютно, позавтракал он очень сытно да еще и перекусил в начале церемонии награждения. По залу группами и поодиночке ходили шумные, веселые люди и домовики, так что добраться до выхода Драко оказалось непросто, хотя он и сидел на одном из последних рядов.
На полпути юноша вдруг увидел у одного из столов Джеффри Фиска в кресле на колесах и стоящего рядом Сэма Эпштейна. Драко сам не понял, что его поразило в этих двоих, но он остановился так резко, словно попал под частичный Петрификус. Юноша внимательно посмотрел на устроившихся у стола людей – Кулак жевал огромный сэндвич, а Сэм неторопливо пил коктейль, что-то негромко говоря своему собеседнику. Понимание пришло неожиданно и мгновенно, и Драко, последними словами ругая себя за идиотизм и кипя от бешенства, решительно направился к стоящим у стола людям.
— Добрый день, сэр, — юноша вежливо приветствовал Фиска, а затем повернулся к его спутнику и сказал, из последних сил держа себя в руках: — И вам добрый день, сэр! Славно вы повеселились, верно?! Скажите, а вас действительно зовут Сэм Эпштейн или это тоже… шутка?!
— А как вы догадались, мистер Малфой? – спросил с искренним интересом человек, потягивавший через соломинку коктейль. – Или кто-то вам сказал?
— Нет, никто мне ничего не говорил, — Драко до безумия хотелось ударить собеседника, — просто я вот только сейчас вас по–настоящему увидел… заметил, как вы держитесь… и все понял.
— Да, — человек с коктейлем кивнул, — признаюсь, я сейчас немного расслабился.
— Вам было очень весело вешать мне лапшу на уши? – спросил юноша, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Мне было… скажем, так, интересно, но не в том смысле, который вы имеете в виду, мистер Малфой, – спокойно ответил человек с коктейлем. – Видите ли, я уже довольно давно не бутафорил – то есть, говоря вашим языком, не вешал лапшу на уши – и не был уверен, получится ли у меня. Сами понимаете, у человека с моей внешностью довольно узкий диапазон для бутафорства…
— А вы действительно работаете в Отделе Тайн? – на какой-то момент любопытство даже пересилило гнев.
— Нет, мистер Малфой, я работаю в другом месте. И, как вы правильно догадались, на самом деле я ношу не то имя, под которым меня знаете вы. Я Энтони Гольдфарб и служу…
