Со временем Грэхем стал старшим сборщиком. Когда Флагштоки только открыли свою мастерскую, он ушел к ним первым. Со временем метлы Флагштоков практически вытеснили с рынка продукцию конкурентов, и Флетчеры оказались на грани разорения. Джереми пришел сюда, в этот цех, к своему внебрачному сыну и предложил ему вернуться и возглавить производство. Мерлин, как же они были похожи, только Флетчер – на двадцать лет старше! Джереми обещал не только много платить Грэхему, но и признать своим сыном. А тот плюнул отцу на ноги и сказал: «Если я нищеброд, то должен остаться здесь, потому что Флагштоки обеспечивают лучшие условия труда. А если я высокородный, то не желаю иметь дело с такой мразью, как ты»… Вскоре Флетчеры разорились, а законный сын Джереми, Наземникус, совершенно опустился, даже в тюрьме сидел… Много всего было, сэр, врать не буду, но это в прошлом. Не забудьте: Грэхем Круффл погиб, спасая мисс Паркинсон.
— Да, я понимаю. А как его родные? Вдова, дети… Не бедствуют?
— Нет, сэр. Флагштоки платят миссис Круффл пенсию за мужа, старшие дети уже сами работают, младшие учатся в Хогвартсе… Все хорошо!
— Простите, мэм, а разве миссис Круффл – это не вы?
— Что вы, сэр! – светловолосая улыбнулапсь. – Я — Бекки Эпплби, как-то не сложилось у меня с законным браком…
— До свиданья, мисс, — Драко протянул собеседнице руку. Он знал, что мужчина не долджен первым протягивать руку женщине, но почему-то был уверен, что сейчас поступает правильно. – Желаю вам счастья!
Увидев распухшую, обожженную руку юноши, Бекки на секунду смутилась, но потом пожала ее и улыбнулась:
— И я вам тоже желаю счастья, сэр! И, пожалуйста, когда увидите мисс Паркинсон, передайте ей вот что, — женщина нахмурилась, подбирая слова, и заговорила твердым, ясным голосом: — Талант – как солнце в ладонях. Протяни руки людям – и им светло станет, и тебе тепло. Если же сожмешь кулаки, то от твоего дара не будет никакой пользы никому, даже тебе… А талант у мисс Паркинсон очень большой, нельзя от него отказываться! Я понимаю, почему она к нам возвращаться не хочет, но пусть хотя бы к мистеру Страдивари обратится или к мистеру Оливандеру, ведь при изготовлении волшебных палочек тоже нужно уметь чувствовать дерево!
Драко был категорически не согласен с собеседницей, но решил не спорить и вышел из цеха. В коридоре у окна стояла крашеная девица. Услышая стук захлопнувшейся двери, она улыбнулась:
— Ну что? Она вас не слишком заговорила?
— Нет, мисс…
— Антуанетта Эпплби, — фыркнула она. — Кто же виноват, что маман обозвала меня таким дурацким именем?
— А, по–моему, имя звучит очень красиво, мисс.
— Спасибо за комплимент! Но даже если красиво, то все равно старомодно! Маман безнадежно отстала от жизни! Мы с ней постоянно из-за этого спорим! Ей даже мое ожерелье не нравится!
В данном вопросе Драко был полностью солидарен с Бекки, но не хотел спорить с собеседницей и сказал:
— А мне показалось, вы общаетесь вполне по–дружески.
— Это у нас сегодня настроение мирное! Обычно мы гораздо сильнее цапаемся! А сейчас очень уж вечер чудесный! Кстати, как вы собираетесь его провести? Сегодня в «Трех метлах» устраивают танцы…
— Простите, мисс Эпплби, у меня еще много дел в этот вечер…
Драко быстро покинул здание мастерской и трансгрессировал к своему дому.
В отцовском кабинете юноша достал из дальнего ящика письменного стола нераспечатанные конверты и обнаружил, что из больницы Святого Мунго Пэнси прислала двенадцать писем. Что чувствовала она, — усталая, измученная, одинокая, — отправляя очередную сову в дом Малфоев? Юноша не испытывал к Пэнси ни злости, ни ненависти – только жалость. На душе было очень тошно. Как бы он сам справился с мамой, если бы не Торки?! А у Пэнси не было домовиков, зато имелись четыре родича, полностью от нее зависевшие…
Драко чувствовал безумный стыд за свое тогдашнее безразличие к Пэнси, но исправить уже ничего не мог. Если бы он действительно любил свою однокурсницу, то немедленно отправился бы к ней и увел от Симпсона – даже силой, если бы это потребовалось. Но Драко лишь жалел Пэнси и понимал, что ей нужна не жалость, а любовь. Поэтому он уже ничем ей не поможет… Чувство собственного бессилия оказалось более обжигающим, чем пламя дракона.
На всякий случай уточняю.
Слово "зоофил" по–гречески означает "любитель животных", а "хризофил" — "любитель золота".
Через несколько дней пришло время возвращаться на службу в Министерство. Драко представлял, что ждет его там, и боялся жалости даже больше, чем насмешек. Чтобы без помех заново освоиться в знакомых местах, он пришел в Министерство за час до начала рабочего дня.
Огромный холл первого этажа сначала показался пустым. Однако когда юноша вышел из камина и направился к лифту, то увидел невысокую чернокожую девушку в ярко–красной мантии странного покроя. Незнакомка нервно расхаживала туда–сюда в дальнем конце холла, но, услышав шаги, обернулась, улыбнулась Драко так приветливо, словно они были давно знакомы, и решительно направилась к нему.
