— Я могу быть натюрмортом? — спросила я, скорее ужасаясь, чем веселясь, хотя улыбка на моём лице ещё присутствовала.
— Да, — спокойно ответила Высекательница. — Каждый из нас может стать просто натюрмортом.
У меня внутри всё похолодело. Я знала, что Высекательница не врёт. Никогда не врёт!
— А что значит «вероятности» меня?
— То, кем мы становимся, отчасти зависит от людей, в общении с которыми мы пребываем. Мы отражаемся друг в друге, как в зеркалах…
— Но я не курица!
— Ты — юная орлица! Но в тебе живёт вероятность курицы. Ты можешь стать курицей, если позволишь ей осуществиться в себе.
Меня начало трясти. Образ курицы слишком глубоко врезался в мою память. Её глаза выражали такую тоску и зависть, что я никак не хотела отождествить её с собой. Высекательница это поняла и повторила:
— Ты — не курица! Это вон та дама, в жёлтом платье с кружевами, видит тебя курицей. Она общается с тобой, как с курицей, потому что иначе не умеет. Но ты принимаешь от неё эту роль, потому что не замечаешь в ней самой курицы. Ты её вообще не замечаешь и не видишь. Ты и себя не видишь по-настоящему. Именно поэтому ты так хочешь ещё разок взглянуть на своё отражение во мне. Ты узнала себя в этом отражении и хочешь запомнить его. Верно?
Я была поражена. И снова увидела себя в зеркале Высекательницы. Я не поняла даже: вспомнила себя, или мы на миг вернулись в Галерею, чтобы я смогла увидеть себя.
Если бы меня спросили в тот момент: «Кто ты?», я бы с полной уверенностью ответила: «Высекательница Искр». У меня на голове был знакомый сказочный фонарик, только светил он, кажется, немножко иначе. А может, мне так только почудилось.
— Так какое отражение ты выберешь своим? — глубокий голос Высекательницы словно пробудил меня ото сна.
— Разве все они настоящие? Я выбираю то зеркало, которое отражает меня правильно. Другие зеркала — плохо начищены.
— Так кто же ты? — с лукавым пафосом спросила Высекательница.
— Наверное, маленькая Высекательница! — неуверенно и смущённо пробормотала я.
— Хороший ответ! Не самонадеянный, но смелый. Я в своё время ответила так же.
Фонарик Высекательницы блеснул своим лучом, на миг ослепив меня. И она исчезла, словно растаяла в воздухе.
Я осталась одна посреди многолюдной толпы. Поток людей обтекал меня, как столб. Странно, что никто не возмущался и не толкал меня. Меня словно не было в этом мире, словно меня не существовало на свете.
Зато я стала видеть по-новому. Рядом шли уже не безликие, но облечённые в разные образы индивиды. Кто-то походил на тигра, кто-то — на кролика, кто-то — на оранжерейный цветок, кто-то — на пулемёт…
«Кто в ком отражается? — думала я. — Они во мне или я в них?». Ответить на вопрос, увы, было некому. Однако, на голове у меня сиял собственный волшебный фонарик, который внушал надежду, что когда-нибудь я найду нужную искру и открою эту тайну. Только бы не навсегда покинула меня Высекательница…
Я шла по просёлочной дороге. Над головой висело чистое голубое небо, усеянное облаками, птички кружили в полёте. Прогулка несколько затянулась, я сильно устала и надеялась, что вот-вот меня догонит автобус, который почему-то отменён. Я надеялась, что усталые ноги обретут покой, но…
Загородная жизнь прекрасна, если только транспорт ходит по расписанию.
Сзади послышался топот копыт. Оглянувшись, я увидела яркую разноцветную карету, которая быстро приближалась. Из кареты кто-то махал рукой и, казалось, — мне. Но это было совершенно невозможно. Повернувшись спиной к карете, я пошла медленно, как и раньше, едва переставляя ноги.
Карета обогнала меня и остановилась. Из неё вышел галантный молодой человек в белом фраке и цилиндре и устремился мне навстречу.
В руках у него были какие-то билетики. Он всё время перебирал их в своих руках и украдкой поглядывал на меня.
— Какого цвета небо? — спросил он неожиданно и очень торжественно, словно исполняя какой-то ритуал.
— Небо? — удивилась я. — Вроде голубое…
— Что за вздор? — возмутился молодой человек. — Небо сейчас явно бирюзовое! Но уже заметен переход к фиолетовому — значит Его Фиолетовое Величество проснулся.
Я взглянула ввысь. Голубое небо на глазах начало менять цвет, приближаясь к бирюзовому, а потом, действительно, обрело слегка фиолетовый оттенок.
— А почему именно Фиолетовое Величество? — спросила я, не предполагая, что вопрос прозвучит глупо. — Почему не Зелёное, скажем?
Я не могла скрыть улыбку, но юноша её не заметил. Он пристально глядел не на меня, а в свои фантики.
— Потому что ему всё и всегда фиолетово! — ответил он растерянно. — Послушайте, я не понимаю, кто вы! Вас нет ни на одном из ярлыков…
— Каких ярлыков? — удивилась я.
— Самых обычных, как у всех, — ответил незнакомец и покосился на меня.
— И зачем они вам?
— Как зачем? Чтобы знакомиться, чтобы общаться, чтобы жить! Вы что, с Луны свалились? — поразился незнакомец.
— А как вы ими пользуетесь? — не унималась я.
— Вы думаете, я какой-то бездельник, чтобы болтать неизвестно с кем неизвестно о чём?
