То, что Сеймур донес до меня – или, скорее, чему научил меня – в тот вечер 1927 года, за игрой в шарики по бордюру, кажется мне ценным и важным, и я считаю, что это заслуживает некоторого обсуждения. Пусть даже, какой бы дичью это ни казалось, мало что в моих глазах выглядит в данный момент более ценным и важным, чем то, что надутому сорокалетнему брату Сеймура, наконец-то, подарили личный велосипед «Давега», который он отдаст, по всей вероятности, первому просящему. Я задаюсь вопросом, предаюсь размышлениям, насколько правильным будет перейти от одной псевдометафизической тонкости, сколь угодно жидкой или личной, к другой, сколь угодно твердой или безличной. То есть без того, чтобы для начала походить-побродить вокруг да около, в моей привычной многословной манере. Тем не менее продолжу: когда он учил меня, стоя на бордюре через улицу, перестать целиться в шарик Айры Янкауэра – ему тогда было десять, пожалуйста, не забывайте, – я считаю, что он инстинктивно наставлял меня в духе, по-своему очень близком к тому, в каком высказывались великие японские лучники, запрещавшие норовистым новым ученикам старательно целиться; то есть, когда великий лучник велит, если можно так выразиться, целиться не целясь. Впрочем, мне бы очень хотелось оставить дзенских лучников и само понятие дзен за рамками этой диссертации в пинту глубиной – хотя бы уже потому, что дзен, несомненно, стремительно становится для проницательного уха пошлым, культистским словечком, причем с огромной, хоть и поверхностной, обоснованностью. (Я говорю, с поверхностной, потому что Чистый Дзен обязательно переживет своих западных подвижников, которые, по большей части, похоже, подменяют почти-доктрину Отстраненности призывом к духовному безразличию, даже черствости и очевидно норовят сбить с ног Будду, не отрастив сперва золотого кулака. Чистый Дзен, если надо это говорить – я таки думаю, что все же надо, раз уж я набрал такие обороты – пребудет здесь даже после того, как не останется снобов вроде меня.) Тем не менее я бы предпочел по большому счету воздержаться от сравнения совета Сеймура по выбиванию шариков с дзенской стрельбой из лука, просто потому, что сам я не являюсь ни дзенским лучником, ни дзен-буддистом, ни тем более дзенским адептом. (Не слишком ли я отклонюсь от темы, если скажу, что наша с Сеймуром восточная философия коренилась – если уместно говорить о каких-то «корнях» – в Старом и Новом Заветах, в Адвайта-Веданте и классическом даосизме? Я склонен считать себя, если уж прибегать к чему-то столь ласкающему слух, как восточные названия, карма-йогином четвертой ступени, разве что сдобренным для пикантности щепоткой джняна-йоги. Меня весьма привлекает классическая дзенская литература, у меня хватает дерзости читать по ней раз в неделю лекции в колледже, как и по литературе махаянской, но сама моя жизнь едва ли может быть дальше от дзена, чем она есть, а то немногое, что я смог почерпнуть – использую этот глагол с осторожностью – из дзенского опыта, является побочным результатом следования моим собственным весьма естественным путем крайнего бездзенства. В значительной мере по той причине, что сам Сеймур буквально умолял меня об этом, а я ни разу не видел, чтобы он заблуждался в таких материях.) К счастью для меня, как, вероятно, и для остальных, я не считаю, что сюда так уж необходимо привносить дзен. Метод выбивания шариков, рекомендованный мне Сеймуром по чистой интуиции, можно отнести, я бы сказал, на разумном основании и без всякого Востока, на счет изящного искусства пуляния окурков через комнату в маленькую урну. В каковом искусстве, как я полагаю, большинство курильщиков достигают мастерства лишь когда им до лампочки, попадет ли бычок в урну, или когда в комнате нет ни единого свидетеля, считая, если так можно сказать, и самого сигаретного пулятеля. Я очень постараюсь не слишком вгрызаться в этот пример, каким бы вкусным он мне ни казался, но считаю нужным уточнить – на миг вернуться к шарикам по бордюру, – что после того, как сам Сеймур бросал шарик, он расцветал улыбкой, слыша характерный стук стекла о стекло, но его, похоже, никогда не заботило, чей выигрыш означал этот звук. Опять же, кому-нибудь почти всегда приходилось брать шарик, который он выиграл, и вручать ему.
Слава богу, с этим все. Могу вас заверить, я этого не заказывал.
Я думаю – я знаю, – что это будет моей последней «физической» нотацией. Пусть она будет в меру забавной. Мне бы хотелось разрядить атмосферу прежде, чем ложиться спать.
