Поднимаемся в небольшую гору, где находиться пещера. Осматриваюсь, на всем протяжении пути я не встретила достойного для рубки леса, деревья кривенькие, растут недоступно для техники, а разрабатывать тут карьер, только дурак станет.
Я скидываю рюкзак, достаю фонарик. Лаз узкий, но можно влезть, освещаю пространство, там пусто.
– Ты что полезешь? – спрашивает меня Стас.
Я киваю и заговорщически улыбаюсь, внутри на сводах видны следы от кирки, и кругом кварцевая порода, спутник золота.
Выползающих наружу, достаю свой металлоискатель. Стас крайне удивлён моему инвентарю, прохожу вокруг, беру несколько проб грунта.
– Что тут добывали? – спрашиваю его.
– Не знаю.
А ведь тат что-то добывали и вывозили, обратно идём другой тропой, я замечаю явно рукотворные траншеи.
К вечеру мы возвращаемся к машине.
На следующий день я снова работаю в кабинете. Мне удаётся привести документы в порядок.
Наступает время обеда, я иду к сотрудницам в бухгалтерию.
– Можно с вами чайку попить? – спрашиваю их.
Они весело кивают, кабинетные королевы, повелительницы принтеров и печатей.
Им интересно все, что касается меня: откуда приехала, есть ли муж и семья, где раньше работала.
– Мужа было два, но сама их бросила. Больше замуж не хочу, – раскрываю им совсем не тайные тайны, но мне это нужно, чтобы они тоже говорили со мной откровенно.
Извилистой тропой вывожу своих собеседниц на тему нудную мне.
– У нас мужиков хорошо мало, так вот у моей соседки дочка глаз положила на хозяина лесопилки, она у них в доме убираться ходит.
– Игнатова? – выведываю я.
– Нет! Этот скользкий тип, от такого ничего не добьёшься. Там ещё один хозяин есть, приезжает редко, но вроде у них даже что-то было. Мать ее говорит, что он не принц.
– Как понять?
– Не очень то и красивый, но мужик нормальный! Она сегодня туда пойдёт, он вроде приехал. Из-за проблем с документами, – замолкает она, понимая, что сказала лишнего.
Как все интересно, все знают и все молчат. Покрывают друг друга.
Заканчиваю смену, решаю сделать пробежку в прекрасный пятничный вечер.
Я подселилась практически в центре городка, тут пруд рядом стадион.
Надеваю спортивные легинцы, накидываю толстовку, включаю любимую музыку.
Делая разминку набираю номер Илоне.
– Алло! – слышу радостное приветствие.
– Я бы тебя придушила! – шиплю ей в трубку.
– Что так все плохо? – спрашивает она меня.
– Слишком. Мне нужны основания, чтобы не подписывать документы. Высылай группу геологов, экологов, хоть Гринпис присылай. Меня либо убьют или посадят.– Что ты там нашла? – спрашивает встревожено она.
– Помнишь наш Вась Вась рассказывал схему разработок, вот тут она в чистом виде!
Илона охает.
– Кхм! – кряхтит она в трубку, я знаю эту манеру, когда хочет что-то неприятное сказать.
– Что ещё? Говори.
– У меня единственный свободный геолог, на которого можно положиться это Кирилл, – выпаливает она.
– Хоть дьявол во плоти! – отвечаю и отключаюсь.
Бегу по набережной, навстречу идёт Стас с женой, может девушкой, то висит на его плече, преданно заглядывает в глаза, я коротко здороваюсь и пробегаю мимо.
По пути к дому мне встречается Игнатов, он в простой футболке и джинсах, на лице фирменная улыбка.
– Хороший вечер! – говорит он мне вместо приветствия.
– Был до встречи с вами! – отвечаю ему.
– Может проведём вечер в хорошей компании друг друга? Обсудим размер вознаграждения за вашу благосклонность.
–Я вам уже объясняла последовательность подачи заявления.
Он подаёт кому-то знак, я даже не успеваю ничего понять, меня ударяют по голове, я теряю сознание.
Прихожу в себя, сидя на коленях, голова видимо на сиденье, руки и ноги связаны, рот заклеен, на голове менгире. Чувствую движение, значит едем в машине.
Не подаю вида, что очнулась.
– Я сначала думала нам сюда какую-то бабищу пришлют, а смотри ничего такая.
Может потом хозяин ее на своё усмотрение отдаст. Если нет, то мы обговорили все.
Они мерзко смеются, мне становиться жутко, противный липкий пот струиться по спине.
На кочке я ударяюсь коленями и всхлипываю.
– Очнулась! – слышу голос Игнатова.
Через пару минут машина останавливается, они выходят и вытаскивают меня, ведут так же с мешком на голове.
По звуку под обувью я понимаю, что иду по паркету или ламиннату. Меня садят на стул, развязываю завязки на мешке, стаскивают. Я щурюсь от яркого света: напротив меня панорамное окно, за ним закат пылает по все ширину горизонта.
У окна спиной ко мне стоит мужчина, он медленно поворачивается и садится в шикарное кожаное кресло.
Я привыкаю к свету, я его узнаю.
Мое сердце пропускает несколько ударов, во рту пересыхает.
Игнатов отрывает скотч с моих губ, я морщусь. Человек в кресле узнаёт меня, я это вижу в его взгляде, но он спокоен. Он не ожидал меня тут увидеть, это Слава.
– Ну ты и мразь, Еськин! – зло бросаю ему.
Он изменился, стал ещё шире в плечах, более грациозен. На нем шикарный костюм, сшитый явно на заказ, белоснежная рубашка, запонки на манжетах.
– Вы, что знакомы? – спрашивает Игнатов, толи меня, толи его.
